Дядя самых честных правил 5

Откинувшись на сиденье, он закрыл глаза и через минуту захрапел богатырским басом на весь дормез.

Едва дормез подъехал к Злобино, я дал себе зарок — всеми силами отказываться от любых поездок хотя бы пару месяцев. Надоело! То одно, то другое, дайте, ёшки-матрёшки, побыть дома. Я в конце концов в ссылке, должен сидеть безвылазно в имении. Да, так и буду всем говорить. Максимум, в Муром на бал съезжу, чтобы девчонок порадовать.

Экипаж въехал в усадьбу, подкатил к крыльцу, и Киж сразу же кинулся наружу. Его страшно раздражало соседство с монахом-некромантом, и последний час он сидел как на иголках. Я толкнул Лукиана, сказал «приехали» и тоже выбрался наружу.

По ступенькам спускалась Марья Алексевна.

— А я как чувствовала, что ты едешь, — княгиня порывисто обняла меня. — Я уже места себе не находила. Думала, куда тебя отправила, прямо зверю в пасть! Нет, больше я тебя к князю не отпущу…

— Я тоже рад вас видеть, Марья Алексевна. Да я и сам не поеду — боюсь, на похороны князя меня не пригласят.

Она отстранилась и пристально вгляделась мне в лицо.

— Какие шутки, Марья Алексевна.

Охнув, она снова обняла меня.

— Дура я старая. Зачем только подбила тебя на такое дело.

— Успокойтесь, Марья Алексевна, всё хорошо.

Дормез громко скрипнул, выпуская наружу отца Лукиана.

— Красота-то какая! — возгласил он, широко потягиваясь. — Лепота!

Марья Алексевна отодвинула меня в сторону, впившись в монаха тяжёлым взглядом.

— Ты кого привёз, а?

Княгиня двинулась вперёд, снимая с пояса веер.

Увидя приближающуюся с явно недобрыми намерениями княгиню, монах удивлённо поднял бровь.

— Ты кто будешь, отроковица?

— Я кто буду? Не помнишь, значит? Сейчас напомню. Так напомню, что ты до конца дней меня не забудешь!

Вокруг княгини клубился эфир, складываясь в тугие канаты. Сила так и хлестала из её пробудившегося Таланта, вставая над ней занесённой лапой. Некромант в долгу не остался. Его жуткий Талантище пробудился и вынырнул в реальность тяжёлой тушей.

Думаю, столкнись они в магической драке, от усадьбы не осталось бы и головешки. К счастью, Марья Алексевна не стала швыряться заклинаниями. Она просто отвесила веером Лукиану оплеуху.

— Забыл? Забыл?! Сейчас вспомнишь всё, подлец!

Лукиан опешил. Он попытался прикрыться руками, не применяя магию, но это помогло мало.

— Я тебе сейчас всё припомню, монах липовый. Я тебе покажу шуточки твои дурацкие! Ты за всё ответишь, пёс смердячий!

Монах пятился от неё вокруг дормеза, а княгиня продолжала лупцевать его веером. Простая вещь давно бы сломалась, но в изящной вещице, отделанной слоновой костью, было столько эфира, что ею можно было проломить крепостную стену небольшого замка.

— Вот тебе! Вот тебе! Получай, ирод!

Мне надоело это представление.