Дядя самых честных правил 4

Но я никогда не прощу себе, если не предупрежу вас.

Я переглянулся с Кижом. Мертвец помрачнел и кивнул мне.

— Езжайте, Константин Платонович, я управлюсь с дормезом, не беспокойтесь. А в Добрятникове догоню вас.

Спрыгнув на землю, я обошёл лужу и сел в дрожки к Добрятникову. Тот щёлкнул вожжами, и его живые лошадки не спеша потащили экипаж.

— Рассказывайте, Пётр Петрович, не томите. Такое чувство, что кто-то умер, а я не знаю.

— Не умер, — Добрятников вздохнул, — но может. Буквально завтра.

— Да не размазывайте вы, ей-богу! Уже и не знаю, что думать от ваших недомолвок.

— Понимаете, Константин Платонович, буквально пару недель назад пришли неприятные известия. Что вы погибли. То есть были сильно ранены во время сражения и рана оказалась смертельной.

— Погодите, какое известие? От кого? А мои письма? Я же писал из Петербурга, уже вернувшись из армии.

Добрятников развёл руками.

— Простите, Константин Платонович, не могу точно сказать. Через третьи руки из Москвы привезли письмо от вашего однополчанина.

— Какого ещё однополчанина?!

— Ммм… Я точно не помню. Кажется, какой-то дальний родственник Голицыных.

— А письма? Письма от меня приходили?

Пётр Петрович покачал головой.

— Не было, Константин Платонович. Ни единого.

Я почувствовал, как от злости окаменело лицо. Найду, кто это сделал, оторву голову и буду ей в футбол играть, пока не испортится.

— Успокойтесь, Константин Платонович. Марья Алексевна и девушки тоже не поверили этим наветам. Так и сказали: не такой Константин Платонович человек, чтобы от пули умереть. Пока, говорят, не получим официальных известий, будем считать его живым.

— Тогда тем более мне срочно надо в Злобино. Немедленно!

Добрятников замялся.

— Есть небольшая проблема, Константин Платонович. Ваша усадьба, как бы это сказать… В общем, усадьба сейчас в осаде.

— Кто. Посмел. Это. Сделать?!

Выражение моего лица заставило Добрятникова отшатнуться.

В ответ на мой гневный взгляд Пётр Петрович остановил дрожки и ткнул меня в грудь пальцем.

— Константин Платонович, я вас безмерно уважаю, но сейчас, по праву старшего, требую. Немедленно успокойтесь! В таком бешеном состоянии вы сделаете только хуже. И не надо на меня так смотреть: моя жена умеет это в десять раз страшнее. Ну же, дорогой мой, дышите. Глубокий вдох, выдох…

Нехотя, со скрипом я признал его правоту и постарался взять себя в руки. Воевать лучше с холодной головой, а не на эмоциях. Спокойно, сейчас всё выясню, обдумаю и решу, что делать.

— Ну вот, уже лучше, — Добрятников кивнул и щёлкнул вожжами, пуская лошадей шагом.

— Рассказывайте с самого начала, что там случилось.

— Стоило появиться слухам о вашей гибели, как начались весьма неприятные события.