Дядя самых честных правил 4

А мне взятия Берлина хватило, чтобы разглядеть, какой бывает благодарность держащих власть. Я постараюсь держаться от столицы как можно дальше, чтобы не получить ещё каких-нибудь сюрпризов.

— Дай-то бог, — Бестужев вздохнул. — Главное, документы сожгите. Бумага, ежели не сжечь, так и норовит попасть в чужие руки.

— Всё давно уже превратилось в пепел, Алексей Петрович.

Мы обменялись с ним многозначительными взглядами и одновременно кивнули, поняв друг друга. Бестужев улыбнулся и начал медленно вставать.

— Эх, не то уже здоровье, совсем не то. Спина болит, зараза.

Я встал, подошёл к нему и помог подняться.

— Ежели в пепел, то и вопросов больше нет. Поеду я, Константин Платонович, пока сторожа не хватились.

Будто почтительный внук, я проводил его на крыльцо, поддерживая под локоть, и помог залезть в дрожки, на которых он приехал.

— Как Лизавета умрёт, — тихонько шепнул он мне, — и Катька с Петькой сцепятся, ты от этой драки в сторонке постой. Кто выйдет победителем, к тому и приходи с присягой — некромант им обоим нужен будет.

— Благодарю за совет, Алексей Петрович. Скажите, а вы не собираетесь раскрыть секрет своих «жизненных капель»?

— Молод ещё к моим каплям прикладываться.

Ну да, ну да — экс-канцлер даже из ссылки умудрялся продавать свой эликсир «от всех болезней», зарабатывая баснословные деньги. Как я слышал, его и не казнили исключительно из-за того, что императрица их употребляла.

— Поехали, — буркнул экс-канцлер вознице и укатил из поместья.

А я сделал себе пометку: перечитать Ябедный архив ещё раз. Где-то там, в интригах Ушакова и дяди, сильно замарался Бестужев. Ни в жизнь не поверю, что он беспокоился о смуте в стране, а не о своей шкуре.

Выкинув старика Бестужева из головы, я отправился в Москву. Ну его, старого придворного с бреднями про переворот. Никакой власти я не хотел, а уж российского престола тем более. Оно мне надо, лезть в это болото? Видал я в белых тапочках политику, придворных, интриги и разборки дворянских родов. А вот построить серьёзное производство и продвинуть маготехнический прогресс — как раз интересное мне дело. С этими мыслями я достал дневники Бернулли и нашёл место, где остановился.

Следующие страницы поразили меня скучными скрупулёзными расчётами эффективности разных видов движителей. Если не влезать в детали, то меньше всего эфира тратили шагающие механизмы. Ага, ну хоть где-то я был интуитивно прав!

Паровики жрали больше, а движитель, толкающий «ножками» кривошатун, столько же. Но у последнего обнаружилась неприятная особенность — ограниченная мощность на единицу объёма. То есть, чем мощнее движитель требовался, тем больше он становился. Но в этом месте у меня возникли сомнения в расчётах. Бернулли, конечно, умница, но здесь он что-то напутал.