Дядя самых честных правил 4

Константин Платонович, будет большой дерзостью, если я попрошу вас нарисовать пример?

Кажется, я в ней ошибся. Кое-что про деланную магию она знает и жаждет увидеть вовсе не фокусы. Знания, конечно, на уровне второго года обучения, но для России это очень много.

— Не вижу никаких препятствий, Екатерина Романовна.

— Я сейчас прикажу принести вам перо и бумагу…

— Зачем? Деланную магию лучше показывать на реальном примере.

За время разговора мы слегка удалились от остальных гостей, и можно было чуть-чуть поиграть эфиром, не привлекая излишнего внимания. Я отвернул полу камзола, вытащил small wand из кобуры и в несколько росчерков нарисовал четвёрку Знаков.

— Смотрите: векторная цепь будто нитка, на которую нанизываются символы. Представьте, что это крупные камни, из которых вы собираете ожерелье. Один за другим, последовательно, в конце замыкая контур на самого себя, чтобы конструкция не рассыпалась.

В глазах Дашковой разгорелся настоящий огонь любопытства. Она засыпала меня вопросами, на удивление толковыми. Чувствовалось, что знания почерпнуты из книг, причём, я даже догадываюсь, из каких именно. А вот с практикой у неё дело обстояло плохо — базовые вещи умела, но крайне неуверенно.

— Сударыня, вы меня удивили. Откуда такой интерес к деланной магии?

Она еле заметно вздохнула.

— Я не унаследовала отцовский Талант, Константин Платонович. А в современном мире обойтись без магии невозможно.

— Кто был вашим учителем?

Дашкова покраснела, смутилась и потупилась.

— Никто. Отец не одобряет деланной магии, считая её уделом низких сословий. Я училась сама, по книгам.

— Да, — она смутилась ещё сильнее.

— Екатерина Романовна, позвольте выказать вам моё восхищение. Вы настоящий уникум! Немногие могут похвастаться таким редким упорством и силой воли.

— Ах, не смущайте меня! У моего отца огромная библиотека с сотней трудов по деланной магии. Любой, кто затруднил бы себя чтением, в состоянии научиться.

— Простите за бестактный вопрос, а кто ваш отец?

— Я Воронцова в девичестве, — засмеялась она, — а мой папá — граф Роман Илларионович.

Надеюсь, меня не выдало выражение лица. Граф Воронцов! Тот самый, у кого в бумагах лежит архив Иоганна Алхимика. Однако мне несказанно повезло с этим знакомством.

— Екатерина Романовна, не сочтите за наглость, а возможно ли взглянуть на библиотеку вашего батюшки? Я разыскиваю некоторые редкие тома по деланной магии…

— Что вы, Константин Платонович! Книги нельзя прятать под замок, их должны читать люди, особенно которые понимают в них толк. Но, боюсь, не прямо сейчас. Отец уехал за границу по дипломатическим делам, на время его отсутствия библиотека и все бумаги отправлены в наше имение Андреевское под Владимиром. Как только отец вернётся, я с радостью помогу вам.