Девы

Убийца казался неуловимым, и это в глазах общественности превращало его в некое потустороннее существо, в бесплотный, зловещий призрак.

И все же Мариана понимала, что убийца — не бестелесный дух и не мистическое чудовище. Этот изверг — человек, и он недостоин того, чтобы его наделяли сверхъестественными способностями. Он заслуживает лишь жалости и страха — конечно, если их возможно испытывать одновременно. Аристотель писал, что персонаж трагедии должен вызывать у публики именно эти два чувства, полагая, что они очищают и возвышают душу зрителя.

У Марианы было слишком мало сведений о преступнике, чтобы проникнуться к нему состраданием. Но достаточно, чтобы его бояться.

5

Мама часто твердила, что не хочет для меня такой жизни.

Уверяла, что когда-нибудь мы убежим. Вместе. Но это будет нелегко.

«У меня нет никакого образования, — говорила она. — В пятнадцать лет я ушла из школы. Обещай, что не повторишь моей ошибки. Надо хорошо учиться, чтобы зарабатывать много денег. Деньги — это способ выживания и гарантия безопасности».

Я никогда не забывал маминых наставлений. Больше всего на свете я хотел чувствовать себя в безопасности.

Но не чувствую. Даже теперь.

А все потому, что мой отец был страшным человеком. После нескольких стаканов виски в его глазах загорался опасный огонек. Постепенно отец входил в раж, начинал со всеми спорить и скандалить, и тогда разговаривать с ним было все равно что идти по минному полю: один неверный шаг — и взрыв."

"Я наловчился обходить скользкие темы, хитрить и увиливать, предугадывать ход беседы и вовремя направлять ее в мирное русло, чтобы не навлечь на себя отцовский гнев.

У мамы получалось хуже. Может, случайно, а может, нарочно, из мазохизма, рано или поздно, словом или делом, она обязательно провоцировала отца. Стоило ей в чем-нибудь с ним не согласиться, упрекнуть его или состряпать что-нибудь ему не по вкусу, как нижняя губа отца отвисала, обнажая в оскале зубы, а взгляд начинал метать молнии.

Стол летел в сторону. Вдребезги разбивался стакан. Запоздало осознав, что отец в ярости, мама бежала в спальню, надеясь укрыться там, а я беспомощно наблюдал за происходящим, не в силах ее защитить.

Мама в панике пыталась запереть дверь. Отец врывался в комнату, и… и…

Не понимаю, почему она его не бросила? Не собрала вещи и, схватив меня в охапку, не сбежала под покровом ночи? Мама могла бы вместе со мной уйти от отца. Но она решила иначе.

Почему? Может, слишком его боялась? Или не хотела возвращаться с поджатым хвостом к своим родителям, таким образом признавая, что те были правы и, выйдя замуж, она совершила роковую ошибку?

А может, она отказывалась смотреть правде в глаза и лелеяла надежду, что все наладится само собой, как по волшебству? Скорее всего, так и было.