Девы

Впрочем, нужды в конвое не было: Зои вела себя как беззащитный ребенок, объятый страхом. Тем не менее ее арестовали за покушение на убийство и обещали вскоре выдвинуть остальные обвинения.

Фред был тяжело ранен, однако чудом остался жив. Его доставили в больницу в другой машине «Скорой помощи».

Мариана никак не могла оправиться от шока. Она сидела на скамейке у реки, вцепившись в чашку с крепким сладким чаем, который старший инспектор Сангха налил ей из фляги в качестве лекарства и в знак примирения.

Солнце медленно опускалось за деревья. Дождь кончился, и тучи растаяли, оставив в розовато-золотистом предзакатном небе лишь несколько серых штрихов.

Мариана медленно цедила горячий чай. Незнакомая женщина-полицейский подошла к ней и, сочувственно приобняв за плечи, попыталась утешить, но Мариана не обратила на нее никакого внимания. Даже не заметила, как кто-то укутал ей ноги пледом.

В голове звенела пустота. Мариана рассеянно смотрела на реку.

Вдали показался лебедь. Он плыл все быстрее, а затем неожиданно взмахнул крыльями, взмыл над водой и устремился к небесам.

На скамейку сел инспектор Сангха.

— Наверное, вам будет приятно узнать, что профессора Фоску уволили. Выяснилось, что он спал со всеми Девами. Моррис признался, что шантажировал Фоску. Так что вы оказались правы. Если все сложится удачно, оба они получат по заслугам. — Взглянув на Мариану, Сангха понял, что его слова до нее не доходят, и кивнув на чай, мягко спросил: — Вы как? Получше?

Мариане не было лучше. Пожалуй, она чувствовала себя еще хуже.

И все-таки что-то изменилось…

До ее сознания начало доходить происходящее. Можно сказать, она очнулась. Все кругом стало явственным и отчетливым: краски — ярче, очертания — резче. Будто рассеялся туман. Мир больше не казался приглушенным, серым и далеким, словно был за пеленой. Он вновь наполнился цветами и звуками, влагой и холодом осеннего дождя. И снова звучал вечный гул непрерывной череды рождений и смертей.

Эпилог

Мариана долгое время не могла отойти от шока. Дома она спала на диване. Она никогда не ляжет в кровать, которую в прошлой жизни делила с тем мужчиной.

Себастьян стал для нее незнакомцем, который годами жил рядом, выдавая себя за другого; аферистом, что собирался ее убить, обманом забравшись к ней в постель.

Кем же он был на самом деле? Что скрывалось за прекрасной маской? Неужели все, что между ними произошло, — сплошное притворство и ложь?"

"Сейчас, когда спектакль закончился, Мариана переосмысливала свою роль в нем. Порой она смыкала веки и пыталась представить себе лицо Себастьяна. Его черты расплывались и ускользали. Образ таял, как воспоминание из давнего сна, и вместо мужа перед глазами вставал отец, словно он и Себастьян были одним и тем же человеком.