Девушка в лабиринте

– Это не совсем так, – поправил его галерист. – Комиксы о Банни не редкость, их можно легко найти у любого старьевщика, на любых развалах. Есть только одно исключение: альбом, который вы сегодня принесли мне. – Мордекай повернулся к Дженко, глаза у него блестели. – Это апокриф.

– Не указаны ни автор текста, ни художник, ни издательство, ни типография, – подтвердил Бруно. – Его происхождение никак нельзя проследить.

– И, что еще важнее, когда речь идет о комиксе, отсутствует номер выпуска, – добавил Ломанн. – Это означает, что книжка не входит в серию. Она единственная в своем роде.

– Стало быть, ее ценность возрастает? Не понимаю…

– Дело не в деньгах, господин Дженко. – Луманн снял очки с носа, вынул платочек из кармана пиджака и принялся их протирать. – Хоть я и убежден, что найдутся люди, которые заплатят за нее запредельные суммы, особенность этой книжки не в ее уникальности. А в цели, ради которой она создана.

– Развлекать самых маленьких, – простодушно предположил Дженко.

– Вы уверены? – спросил Луманн. – Вы не заметили ничего необычного, пролистывая альбом?

Бруно почувствовал себя наивным простофилей.

– Согласно сюжету, только дети могут видеть кролика. Взрослым этого не дано, – ответил он.

– Вы не задавались вопросом почему?

Дженко не знал, что сказать.

Тем временем Мордекай направился к письменному столу.

– Комикс решительно скверный, вы не находите? – изрек он, роясь в бумагах, лежавших на столе. – И рисунки, и диалоги – хуже некуда.

Наконец Мордекай нашел то, что искал, и вернулся к пюпитру с маленьким прямоугольным зеркальцем.

– Каждая эпоха создает собственную эстетику, и порой безобразие порождает красоту. Вы согласны?

Бруно пришел на память коллаж Ханса Арпа, висевший у него в кабинете. Не всякий счел бы его произведением искусства. Чтобы оценить его по достоинству, требовался особый вкус, особая культура. Может быть, и он совершает ту же ошибку, оценивая комикс о Банни согласно собственным критериям.

– По-вашему, этот кролик – искусство?

Мордекай принял серьезный вид.

– Нет, друг мой. Ничуть не бывало. – Он поднес зеркало к пюпитру, пристроил его к углу разворота и обернулся к Дженко. – Вот, взгляните сами…

Бруно не спеша подошел и увидел.

В зеркальном отражении грубые, по-детски неумелые рисунки преобразились. Умильная улыбочка Банни стала двусмысленной. Кролик с глазами сердечком явно занимался сексом с женщиной. Дженко поднес зеркало к другим страницам. Банни везде представал в непристойных положениях, сдобренных насилием и жестокостью. Фетишизм, связывание и другие приемы крайнего садомазохизма.

– Порнография.