Девушка в лабиринте

Расстояние, не такое уж большое, показалось нескончаемым. Добежав наконец до двери, Бруно схватился за ручку. Дернул вниз, потянул на себя. Но дверь не сдвинулась. Ему не пришло в голову, что дверь могли запереть на ключ.

За его спиной зазвучали тяжелые шаги: гость поднимался по лестнице.

Бруно не обернулся, чтобы рассмотреть его. Как это ни абсурдно, сыщик был убежден, что, взглянув на этого человека, тут же умрет на месте. Он принялся пинать дверь ногами в совершенной панике: необычайное стремление спастись для человека, который уже почти исчерпал свой жизненный срок.

Шаги позади замерли.

Целится, подумал Бруно, предчувствуя, как пуля вонзится в его плоть. Но в последнюю секунду он успел заметить окно гостиной. Движимый отчаянием, ринулся к нему, открыл и выпрыгнул наружу.

И увидел силуэт в том самом окне, из которого выскочил совсем недавно.

Кролик Банни махал ему рукой на прощание.

– Сэм, расскажи мне о двери.

– Кто там за дверью, Сэм?

– Кто-то есть еще в лабиринте, кроме меня…

– Все кончилось… Сэм, ты слышишь меня? Все кончилось.

Доктор Грин сжимал ее в объятиях. Но она продолжала биться, вырываться.

– Послушай, Сэм, ты теперь в безопасности. С тобой ничего не случится.

Но от отчаяния ее сотрясала дрожь, которая никак не унималась.

– Теперь дыши глубже… Вот так…

Она сделала вдох: кажется, стало легче.

– Продолжай, Сэм, не останавливайся.

В самом деле помогло.

– Я не хотела… – пролепетала она еле слышно.

– Чего ты не хотела? – спросил доктор Грин, прижимая ее к себе.

– Умоляю, прости меня…

– За что тебя прощать, Сэм? Ты ничего не сделала…

Но Грин не понимал, что говорит не Саманта, а девчушка из лабиринта.

– Не знаю, сколько времени она продержалась…

– О чем ты говоришь, Сэм?

– Может, дни, а может, недели… Я-то ведь знала, что происходит за той дверью. Сначала она хотела, чтобы я ее выпустила. Умоляла, иногда проклинала меня. Потом стала просить еды, воды. Потом – ничего… Больше ни слова… Но я-то знала, что она еще жива, – знала, и все… И ничего не сделала, пальцем не пошевелила… Я должна была открыть дверь… Но он подверг меня испытанию, он хотел знать, способна ли я сопротивляться, испытываю ли еще жалость к ней или к себе самой. Вот в чем была цель игры…

Грин разжал объятия.

Саманта это заметила и пристально на него взглянула:

– И только почуяв запах, я поняла, что выиграла.

– Робину Салливану в начале восьмидесятых было десять лет, сейчас ему под пятьдесят. – Еще толком не рассвело, но жара уже стояла невыносимая. Вентилятор на потолке крутился слишком медленно, чтобы разогнать застоявшийся воздух в тесном полицейском участке. Лопасти надсадно скрипели, напоминая трещотку для приманки птиц. Дженко это досаждало, но он все равно силился изложить факты.