Девушка в лабиринте

Все, чему я их научила, им пригодилось в жизни.

Женщина говорила о них так, будто они в самом деле были необыкновенными существами, а не просто проблемными детьми. Бруно подумал, что только сила любви способна превратить изъян в дарование.

– Никогда не слыхали о «детях тьмы», господин Мустер?

– Нет, – признался Дженко, но от такого определения мурашки побежали по коже.

– Ну так вот: это пропавшие несовершеннолетние, которых потом находит полиция или они необъяснимым образом появляются сами, как Саманта Андретти, – пояснила Тамитрия Уилсон. – Бессовестные люди похищают их и подвергают насилию. Одни убегают, других отпускают. Но время, проведенное в плену, накладывает отпечаток на всю их оставшуюся жизнь.

– Почему – «дети тьмы»?

– Потому, что их часто держат в подземельях, заживо похороненными. Снова увидев дневной свет, они как будто рождаются вторично. Но им никогда не стать такими, как прежде. – В наступившей тишине старуха разлила кофе по кружкам и протянула одну Дженко.

Сыщик пригубил черное пойло и тут же забросил удочку.

– В конторе, прежде чем ехать сюда, я переворошил много папок, и мне встретилось дело десятилетнего мальчика, который в официальных документах обозначался только инициалами: Р. С.

– Мне нужно знать, в какой период времени он жил на ферме, – заявила она.

– Где-то в начале восьмидесятых.

На этот раз Тамитрия Уилсон застыла, пораженная воспоминанием.

– Робин Салливан, – выпалила она.

– Он пропал на короткое время, – напомнил Бруно. – Всего на три дня. Но после семья не пожелала держать его при себе.

– Мать была дрянная женщина, отец еще хуже, – проговорила Уилсон с презрением. – Даже не знаю, почему эти двое так цеплялись друг за друга. Робин вечно страдал от их скандалов, на него в конечном итоге падали все шишки. Не думаю, чтобы родители его любили.

Услышав последнюю фразу, с такой уверенностью произнесенную, Дженко вдруг пожалел ребенка.

– Как по-вашему, что случилось с Робином за те три дня?

– Он не хотел об этом говорить. – Старуха задумчиво смотрела вдаль, затерявшись кто знает в каких воспоминаниях. – Мальчонка хрупкий, ласковый, очень нуждающийся в любви… Идеальная жертва первого встречного негодяя.

– Но кто вам сказал, что его похитили? Может, он просто сбежал из дома?

– Их завлекают, даря внимание, которого они лишены, – проговорила Тамитрия, не сводя с него глаз. – Изображают интерес, но хотят только одного: завести их в темное местечко…

– Да, но Робин… – пытался возразить Дженко.

Женщина, испепеляя его взглядом, стукнула кулаком по столу:

– Вы действительно хотите знать, почему я уверена, что Робин стал жертвой монстра?!

– Я точно знаю, что до исчезновения Робин был нормальным ребенком.