Девушка в лабиринте

А у нового Банни есть жена и две белокурые дочки. Но как, черт возьми, его зовут?

Но радость открытия почти сразу померкла, ведь не существовало способа сообщить об этом миру.

– Ты возродила к жизни овощ, – вынес приговор пожилой врач.

Я не овощ, мудило. Сними с меня хренову маску, и я это докажу.

– Простите, доктор, – покаялась хорошенькая врачиха. – Такое больше не повторится.

Пожилой хмуро взглянул на нее. Потом вернул талисман и отправился восвояси.

Докторша покачала головой, хотела уже сложить листок, но вдруг снова в него вгляделась. Она не читает медицинское заключение, заметил Дженко. Она рассматривает рисунок с обратной стороны.

Портрет Банни, набросок, сделанный браконьером, который первым пришел на помощь Саманте Андретти.

Слабый шорох выскользнувшей из пальцев бумажки.

Докторша остановилась, обернулась. Глянула вниз. Ну же, подойди ближе. И она в самом деле пошла к кровати. Наклонилась, подобрала комок бумаги, выпавший из его руки. Развернула. На лице – сомнение. Несколько раз перевела взгляд с него на листок и обратно. Потом вынула из кармана талисман. Сравнила.

Набросок браконьера с рисунком младшей дочери Формана, который был прикреплен магнитиком к холодильнику Пола Мачински.

Один и тот же персонаж. Кролик с глазами сердечком.

Докторша заколебалась. Вынула что-то вроде карандаша из кармана халата. Нет, это тонкий фонарик. Наклонилась к его лицу. Пальцами приподняла правое веко. Вонзила прямо в зрачок этот ярчайший луч. То же самое – с левым глазом.

Бруно попробовал пошевелить губами, надеясь, что она заметит, несмотря на широкую пластиковую маску.

После недолгого колебания осторожно приподняла маску, освободив часть лица. Нагнулась еще ниже, приложив ухо к его губам.

Еле дыша, собрав последние силы, Дженко произнес несколько слогов.

Докторша подождала, потом выпрямилась. Поправила кислородную маску, озадаченно глядя на него.

Бруно не был уверен, что ему удалось передать сообщение. Может, он и не сказал ничего, ведь разум выкидывает странные шутки, – правда, галлюцинация, в которой все были голые, ему понравилась.

Потом женщина направилась к двери.

Но она не вышла, а сняла трубку телефона, висевшего на стене, и набрала номер.

– У пациента из палаты триста восемнадцать, кажется, есть кто-то из родных… Он только что назвал мне имя, нужно разыскать этого человека.

Июньский день клонился к вечеру, и в воздухе пахло летом.

Они с Полом возвращались с маленького футбольного поля за приходской церковью, вволю наигравшись, потные и настолько счастливые, насколько могут быть счастливы детишки в десять лет.