Девушка с синими гортензиями

Расставшись с заказчиком, Амалия немедленно принялась за дело. Как уже известно читателю, под видом секретарши журналиста она опросила нескольких свидетелей и знакомых этих свидетелей, после чего в сопровождении Пьера Видаля отправилась в монастырь под Парижем. Там-то ее и признала Ева Ларжильер, ныне ставшая сестрой Марией.

Глава 5

Кое-что о Еве

– Вы ведь баронесса Корф, не так ли? – спросила Ева. – Амалия Корф?

По ее тону, в котором читался легкий вызов, журналист понял, что дух дерзкой актрисы еще не до конца покинул с виду смиренную, очень просто одетую монахиню. На мгновение ему даже показалось, что она вот-вот подбоченится и смерит гостей насмешливым взглядом. Однако ничего подобного не произошло.

– Вот как, вы меня узнали… – удивилась Амалия.

Ева усмехнулась.

– Думаю, вам легко было обмануть других с помощью этого костюма. – Бывшая актриса подбородком указала на наряд своей собеседницы. – Но вы забыли, что я играла в театре и привыкла к тому, что люди меняют костюмы. К тому, что они иногда пытаются выдать себя не за тех, кем являются на самом деле… – добавила она словно про себя.

– Что ж, должна признаться, я даже рада, что могу перейти прямо к делу, – сказала Амалия. – Друг мадемуазель Лантельм нанял нас, чтобы прояснить обстоятельства ее гибели. Поэтому мы надеемся, что вы нам поможете.

Видалю показалось, Ева слегка напряглась, услышав эти слова.

– Почему именно сейчас? – спросила она. – Десять лет уже прошло.

– Тот человек жил не в Париже, – пояснила Амалия, – и не сразу узнал о том, что случилось на Рейне. А потом началась война.

– А-а… – протянула Ева. – Значит, это малыш Луи. Я угадала?

– Вы знаете его? – спросил Видаль.

– Жинетта о нем рассказывала. Не очень много, на самом деле. Я помню, родители услали его куда-то, чтобы помешать им видеться.

– Она была очень огорчена? – спросила Амалия."

"Прежде чем ответить, Ева – вероятно, по привычке, – выдержала паузу, которая была ровно такой длины, чтобы заворожить слушателей, но не дать им отвлечься. Видаль покрутил головой и сдвинул шляпу на затылок. «Актриса!» – восхищенно подумал журналист.

– Боюсь, вам не понравится мой ответ, – сказала Ева. – У меня сложилось впечатление, что она их всех одинаково не выносила. Я имею в виду людей из ее прошлого. Тех, кто видел, какие унижения ей приходилось терпеть, – на всякий случай пояснила монахиня. – Конечно, ей не хватало смирения. Она была верующей, но ее вера… Впрочем, кто я такая, чтобы говорить об этом…

– Нам бы хотелось все-таки узнать, что произошло на яхте в ту ночь, – сказал Видаль.

– Я не буду с вами разговаривать, – коротко заявила Ева, глядя на него в упор. – Нет и нет.

– Но…

– С вами – не буду, – повторила бывшая актриса. Затем повернулась к Амалии.