Девушка с синими гортензиями

Мадемуазель Ларжильер плакала навзрыд, горничная ее успокаивала. Хозяин после визита в полицию не выходил из своей каюты. Кое-кто из гостей стал втихомолку говорить о том, что достаточно уже путешествий и пора вернуться в Париж. Филипп слышал, как художник, мсье Леопольд, сказал: «Кто бы мог подумать, что все так кончится».

Глава 4

Шпилька

– А тем временем, – сказал Видаль, – в Париже стало известно о телеграмме, посланной на Брюссельскую улицу доктору Морнану, личному врачу семьи Рейнольдс. Но даже журналисты отказывались поверить в то, что самая красивая, самая обаятельная актриса Парижа, которой прочили блестящее будущее, могла так нелепо, так трагически погибнуть. И вечерние газеты хоть и вышли с крупными заголовками на первой странице, но выражались осторожно: «По непроверенным данным, мадемуазель Лантельм стала жертвой несчастного случая». После чего новость, обросшую самыми фантастическими слухами, передали телеграфные агентства всего мира. Знаменитая актриса Лантельм утонула, купаясь в Рейне… Нет, женщина была на лодке вместе с супругом, лодка перевернулась, актриса утонула, муж едва не погиб, пытаясь ее спасти… Неправда, возражали третьи, тонула не лодка, а сама яхта… В общем, закрутилась карусель.

– Насколько мы знаем, Рейнольдс в категорической форме запретил пускать на яхту своих бывших коллег – журналистов, – взяла слово мадемуазель Алис. – Но как минимум одному из них, репортеру немецкого издания, удалось обойти запрет.

Гренье насупился.

– Это не мой сын пустил его, – проворчал хозяин кафе.

– А кто?

– Жан Буске, другой матрос. Журналист пообещал вести себя тихо и дал ему денег. Ну, Буске и провел его прямо в каюту мадам. Получилось скверно, потому что хозяин услышал шаги за стеной и стал кричать, что там ходит мадам. Еле его успокоили. Мадемуазель Ларжильер поняла, что на яхте посторонний, и пошла выяснять, в чем дело. Она бы точно выцарапала Буске глаза, но Жан малый ушлый – спрятал репортера в шкаф, а сам стал у дверей и заявил, что просто охраняет каюту, чтобы никто туда не пролез. Репортер ему очень хорошие деньги дал, – прибавил Гренье."

"– Именно этот репортер позже написал, что окно в каюте находилось высоко и само по себе узковато для того, чтобы в него можно было просто выпасть, – напомнила секретарша. – И сделал вывод, что тут вовсе не несчастный случай, а самоубийство. Однако все, кто знал погибшую, решительно отрицали, что она могла покончить с собой. У нее был муж-миллионер, имевший большое влияние в театральных кругах, на сцене она играла первые роли, ее лицо было на обложках журналов, об украшениях актрисы ходили легенды. Наконец, все свидетели говорили, что накануне своей гибели мадам была весела, как никогда.