Девушка с синими гортензиями

– Если вы выйдете из комнаты до того, как я сяду в машину, – пригрозила она напоследок, – я выстрелю! Убью его, а потом себя!

По лицу Дюперрона было видно, что вторая часть предложения его вполне устраивала в отличие от первой.

– Желаю вам сломать себе шею на повороте, – не удержавшись, сквозь зубы пробормотал он.

– И не надейтесь! – задорно выкрикнула Жюли.

Она скрылась за дверью вместе со своим пленником.

– Вы… – напустился Дюперрон на Амалию. – Если бы вы сразу сказали мне о ней, мы бы ее обыскали! Мы бы не дали ей уйти!

– Для меня важнее было, чтобы она в присутствии свидетелей призналась в совершенных убийствах, – сказала Амалия. – Потому что на самом деле у меня ничего не было против нее, кроме догадок.

– Но шантажист… Вы ведь говорили…

– Я не знаю, кто он такой. Все, что я сейчас рассказывала здесь, только мои предположения, которые мне удалось выдать за непреложные факты.

– То есть «номер восемнадцать»… – вырвалось у потрясенного Эттингера. – Неужели вы не узнали, кем он был?

– Хм… – задумчиво протянула Амалия. – Не исключаю, это был просто контрабандист, сообщник кого-нибудь из матросов, который прятался на яхте.

– Иными словами, вы все выдумали? – мрачно спросил граф.

Амалия пожала плечами.

– С самого начала я больше всего подозревала двух женщин, – сказала она. – Ведь свидетели утверждали, что слышали женский крик, а я была уверена, что крик был не настоящий. В том смысле, что до мужчин донесся вовсе не вскрик жертвы. Кроме того, Женевьеву нашли в пеньюаре, с распущенными волосами. Вряд ли Лантельм впустила бы в каюту мужчину, будучи в таком виде, тем более что за стеной находился ее муж. А сам Рейнольдс совершенно точно был ни при чем. Да, он подходил вечером к двери ее каюты, но актриса отказалась его впустить, и муж побрел к себе. Потом, поняв, что воры, искавшие письмо, были из Аржантея, я решила, что их нанял кто-то из местных жителей. На беду, рядом находились два замка: тот, в котором жила чета де Сертан, и еще один, принадлежавший Еве Ларжильер. Только вот Ева не могла убить доктора Морнана и его жену. Я позвонила мсье Эттингеру и узнала, что она не отлучалась от его изголовья. Таким образом, все стало на свои места.

– Поразительно… – задумчиво произнес Невер. – Ну что ж, если пятый акт доигран, я, полагаю, могу поаплодировать вам и возвращаться домой. Как всегда делают зрители после удачного спектакля, – добавил старик невинным тоном.

– Разумеется, мсье Невер, – ответила Амалия, и в глазах ее сверкнули золотые искры.

И все сразу как-то засуетились. Чувствовалось, что людям неуютно находиться в комнате, которая слишком о многом напоминала. Первыми удалились маленький граф де Сертан и старый драматург. Затем Дюперрон увез капитана Обри.