Девушка с синими гортензиями

 – Решил, что это никому не будет нужно, а получилось, что… Словом, он зря так сделал.

– Покажите мне, что у вас есть, – попросила Амалия. – И условимся о цене.

– Тысяча франков, – выпалил Гренье, затравленным взором блуждая по витражным окнам. И снова сник.

– Я должна знать, за что плачу, – спокойно ответила Амалия.

Гренье попытался пробуравить ее взглядом, но наткнулся лишь на любезную, располагающую к себе улыбку. И отступил. Нехотя сунул руку в карман и достал оттуда какой-то небольшой предмет, завернутый в бумажку. Амалия развернула последнюю и увидела красивую серебряную удлиненную крышечку, на которой был изображен букет роз.

– Крышка от коробки шпилек, – пояснил Гренье. – Той самой, которая будто бы упала с ней в воду.

Амалия поглядела на крышку, на лицо своего собеседника и подтянула к себе сумочку. Через несколько секунд Антуан Гренье стал богаче на тысячу франков.

– Мне нужно знать, где именно он нашел эту вещицу, – твердо сказала баронесса.

– Взял со стола, который стоял под окном, – тут же последовал ответ. – Филипп видел, как художник что-то стащил, ну и… решил, что тоже имеет право.

– Что-нибудь еще? – осведомилась Амалия, видя, как жадность и еще большая жадность борются в ее собеседнике.

Гренье облизнул губы. И наконец хрипло произнес:"

"– У меня есть последнее письмо актрисы.

– Вы лжете, – заявила Амалия холодно. – Его похоронили вместе с ней.

– Это клочки черновика, – поправился Антуан. – Она порвала черновик и бросила в корзину для мусора, которая стояла за шкафом. Мой брат пытался восстановить письмо, но у него были не все клочки, и текст там читается плохо. Но кое-что можно понять. Филипп только мне рассказал о том, что взял из ее каюты, потому что знал: отец не одобрит его поступка. Хотя ей-то уже все равно было, я считаю.

Амалия смерила его взглядом и снова потянулась за сумочкой.

– Пять тысяч франков. – Антуан сглотнул.

– Две, – спокойно возразила баронесса. – Пять я бы дала только за все письмо.

Сошлись на трех с половиной, после чего Антуан сделался еще богаче, а к Амалии перекочевал мятый конверт, в котором лежали клочки бумаги, исписанной решительным крупным почерком.

– Почему ваш брат взял не все клочки? – спросила Амалия.

– Это было не в ту ночь, а позже. Дверь каюты погибшей актрисы оказалась открытой, и Филипп зашел туда. Ему показалось, что внутри никого нет, и тут он заметил корзину. Она стояла так, что ее почти не было видно. Брат успел достать из нее горсть клочков, которые лежали сверху, и вдруг из спальни вышел дворецкий, который упаковывал вещи хозяйки. Он спросил, что Филипп тут делает. Тот ответил, что ничего, и ушел.

– Если вы меня обманули, – сказала Амалия задумчиво, – я найду способ забрать свои деньги, учтите.