Девушка с проблемами

Когда через твою жизнь, одна сменяя другую, проходят чужие женщины, и стоит чуть повыситься градусу, загореться, заинтересоваться больше обычного, и думаешь — а может? Может, действительно пора семьей обзавестись, вроде бы с этой можно? И прикидываешь, в чем придется уступить, насколько подвинуться, на какие компромиссы ты готов пойти, — и убеждаешься каждый раз: ни на какие! Да на фига?! Ничего я не хочу принимать и уступать! С удовольствием возвращаясь в священное одиночество, победно выпячивающее на фоне сделанных тобой прикидок совместного бытия свои неоспоримые достоинства.

И все это правильно и замечательно, пока ты что-то рационально рассчитываешь, примеряешь, присматриваешься к женщинам, до той поры пока не ворвется в твою жизнь свой, до одури, до неверия, что такое возможно, — свой человек! Вот так — наотмашь, перемешиваясь мыслями, дыханием, прожитыми порознь жизнями!

Ворвется, перевернет и перетрясет всю твою жизнь, и окажется, что все рациональные расчеты — это такая чушь!

А он, по привычке — нет, мне и так хорошо, — свобода, независимость, романчик ей предложил! М-да уж!

Первую ночь за последние девятнадцать суток он спал спокойно, без сновидений и просыпаний ночных, до самого утра.

Сашка измучилась совсем!

Она по сто миллионов раз в день запрещала себе думать о нем, вспоминать, балансируя на качелях своих мыслей от отчаяния к гневу.

От бесконечных мучающих «круговых» дум она кидалась в беспредельную занятость, на работе изматывая себя контролем всех мелочей и подробностей так, что подчиненные стали от нее прятаться. Обругала ни за что ни про что Филимонова, когда он сунулся, загоревший, довольный, отдохнувший, рассказывать в восторженных тонах об отпуске, подтверждая фотографиями это счастье.

— Шла бы ты, Александра, в отпуск, что ты на людей кидаешься! — обиделся он.

— Извини, Фил, — покаялась Санька, понимая, что ужасно не права.

А дома, в редкие выходные, сбегая все от того же, отпускала домработницу и сама хваталась за генеральную уборку: мыла, драила, переставляла мебель, разбирала залежи вечно оставляемых на потом вещей. Повыбрасывала под горячую руку старые любимые какие-то безделушки, вещи, которые обычно берут в руки, вздыхают над ними, улыбаются, вспоминая что-то связанное с ними, и убирают.

Но как бы она ни загружала себя — ни черта не помогало! На работе еще куда ни шло, там о другом думать приходилось, а вот домашние хлопоты не только не отвлекали, а наоборот — под механичность дел мысли гуляли себе в голове спокойненько, не обращая внимания на все ее окрики.