Девушка с проблемами

— Я рассказала Герману Александровичу, принесла ему описание и первую часть эксперимента. Как раз в это время Митрохин уж очень активно стал что-то вынюхивать, соваться везде, мы все, не сговариваясь, прятали от него записи, даже реактивы, он все время отирался возле Кохнера, как я понимаю, готовился к увольнению, крал все, что мог, особенно чужие работы. Но ведь никто и подумать не мог, до какой степени шпионства он дойдет! На следующий день я пришла к Кохнеру со второй половиной описания синтеза, с конечной формулой. Он при мне просмотрел, похвалил, напомнил, что я талантлива, и спросил, что собираюсь с этим делать. Я ответила — уничтожить. Он согласился, снова похвалил, напомнив помалкивать. Сказал: оставь вот эту интересную находку и эту, пригодится. Я оставила — в голове! И тут же при нем в тигле сожгла все бумаги, а реактивы я раньше все нейтрализовала, уничтожила! Все!

— Черновики, промежуточные рабочие записи? — строго спросил Гуров.

— В журнале исследования только те, что были в начале эксперимента, ну а когда я пошла дальше, уже ничего не записывала. Нет ничего!

— Есть, у тебя в голове! — не согласился он.

— И что? Ты хочешь меня предложить использовать родной конторе?!

— Саш, давай без бреда! Лады?

— Давай! А ты что пристал? Орешь, как скаженный!

— Испугался за тебя! — продолжать орать Иван.

— С чего бы? — не поверила Сашка."

"— С того бы! — огрызнулся он. — Приехали! Идем, я тебя до квартиры доведу!

— Я инвалид?

— Нет! Я джентльмен!

— Что-то я не замечала, Ванечка!

— Значит, плохо смотрела! Идем!

«Ну, дамочка! — и восхищался, и возмущался он. — Самого Бура провела, и меня, и этого Михаила Львовича! Не баба, а разведчик какой-то!»

Иван все не мог никак успокоиться, проводив ее до двери, чмокнул в щечку, сказал «пока!» и всю обратную дорогу обдумывал услышанное. И поражался себе — с чего бы?

Нечто такое он от нее и ожидал, не сомневался ни на грамм, что держит она туза козырного припрятанным в рукаве! Так чего завелся-то?

А вот все того же!!

Он чувствовал ноющую, не дающую покоя вину за то, что ранил ее, хотя не должен был!

Он уловил, увидел тот момент, когда Юрик переступил черту. Да все увидели и поняли, что он впал в истерическую прострацию, когда у человека отключается разум и работает только панический, все подавляющий страх и ощущение безысходности — это кранты! Он перестал ориентироваться и соображать, мог просто пальнуть в нее! Видели все, но самая удобная позиция была у Ивана. В лоб не попасть, Юрик не высовывал головы из-за Сашки. Иван не прострелил бы ей руку, задел бы, царапнув, но Юрик чуть-чуть сместился в момент выстрела, и Иван с ужасом представлял себе, что было бы, сместись он сильнее!

Но — удивление, раздражение и чувство вины являлись следствием, а не причиной.