Девушка с проблемами

— А вот Митрохин утверждал, что делал. И что он сам видел записи результатов синтеза и даже переснял некоторые. Еще он утверждал, что осталось некое наследство — дневники и тайные записи Германа Александровича."

"— Нет! — возмутилась Сашка, даже головой тряхнула от злости. — Не было никакого наследства и дневников! Это чушь и глупость!

— Почему вы в этом уверены?

Санька так разнервничалась, что ей вдруг нестерпимо захотелось уйти отсюда и прекратить этот предстоящий тяжелый разговор. Она уже понимала, что тяжелый.

— Лев Петрович, у вас здесь можно курить? — спросила она, мгновенно беря себя в руки.

— Ну, конечно, Александра.

— И если можно, кофе?

— Можно, можно! — проявил широту души хозяин.

Он нажал кнопку селектора, глянул на Ивана, кивнул, что-то там поняв по его лицу, и отдал распоряжение:

— Два кофе. И мне еще чаю.

Встал, самолично принес и поставил перед Сашкой пепельницу, вернулся в свое кресло. Иван протянул Александре сигарету, щелкнул зажигалкой, давая прикурить.

Она затянулась, закашлялась.

— Извините, не привыкла. Не курю.

Мужчины смотрели на нее в ожидании пояснений.

— Германа Александровича я знаю с детства. Он был близким другом моего отца, хоть и старше папы и по возрасту и по рангам, но они дружили всю жизнь. Потом я у него училась и работала в его лаборатории под его руководством.

От волнения и сосредоточенности она не обратила внимания, как перед ней оказалась чашка с кофе, автоматически отхлебнула и затянулась сигаретой.

— Конечно, Герман Александрович вел записи, мы все вели. Но это академический институт, и у нас существовал режим секретности, весьма непростой. Думаю, вы об этом все знаете, и рассказывать вам, как он осуществляется, я не буду. Главное, что все записи оставались в спецхране, в институте. Я объясню вам механизм хода работ. Ставится некая глобальная задача, скажем, новая разработка препарата, останавливающего рост раковых клеток. Герман Александрович дает каждому сотруднику определенный этапный участок, провести опыты с такими-то реактивами, проверить. Вся информация поступает к нему. Он единственный, кто знает, держит в уме, что должно получиться на конечном этапе. Понимаете? Он видит картину в целом. Все рабочие тетради, дневники экспериментов и хода работ сдаются в спецхран каждый вечер и выноситься из здания не могут. Никогда он не вел никаких дневников — зачем? Он все держал в голове. Конечно, он работал все время и дома тоже, что-то писал постоянно, но это размышления всего лишь. Ты можешь что угодно понаоткрывать дома, за столом, но химия — это очень прикладная наука, без реактивов, лабораторных исследований и мышек все твои открытия вообще ничего, гроша ломаного не стоят, оставаясь только предположениями.