Девушка с проблемами

Стянули друг с друга одежду, путаясь в руках, поцелуях, пуговицах, переживая невозможность промедления…

И оказались на кухонном полу. Потому что к черту все, и не соображали оба, не до выкрутасов с плавным перемещением в кровать им было!

Он брал ее неистово как-то, словно не меньше года сохранял целибат и не видел женщины, брал, даже не пытаясь что-то соображать, понимать, всем телом воспринимая только ее ответ, приятие, что-то шепча. Две огромные, как горошины, слезы почему-то выкатились из ее потусторонних глаз.

Они долго тяжело дышали, приходя в себя, и молчали, пока не выровнялось дыхание.

— Как думаешь, какова степень чистоты этого пола? — нарушила тишину Сашка.

— Относительная. Тебе неудобно?

— В физическом смысле или душевном?

Он поднялся, присел на одно колено, поднял Сашку на руки.

— Физический аспект исправим, а про душевный позаботимся. Тебя куда: в ванную или в кровать?

— В душ, если можно.

Он отнес Сашку в душ, поставил в ванную, открыл краны, показал, где чистое полотенце, предложил совместное мытье, Сашка отказалась.

— Гуров, это будет не мытье, а акробатически-эротические этюды с весьма вероятными травматическими последствиями.

— Ты меня недооцениваешь, это, знаешь, как-то обидно!

— Иди, иди, герой эротического фронта!

После Сашки Иван встал под душ и улыбался — все-то они с ней препираются, дуэлят словами! Хорошо-то как! Спарринг для мозгов! И радость для них же! А уж какая радость остальному, и говорить нечего!

Вытирая голову, голый, он вошел в комнату, единственно отремонтированную в квартире, с единственным предметом мебели в ней — кроватью внушительных размеров.

— Саш…

Начал было что-то говорить, но запнулся, увидев ее попку. Сашка лежала на животе и рассматривала какой-то журнал, уж где она его нашла, следопытка? Голенькая, не прикрытая ничем аппетитная попка сияла миру, приведя Гурова в однозначное состояние.

— Что? — спросила Сашка.

— Да ничего! — ответил на ходу Иван, рыбкой прыгнув к ней в кровать.

На этот раз было неторопливо и очень нежно. И он что-то шептал ей в розовое ушко, а она шептала в ответ, уговаривала — быстрее, быстрее! Но Иван не спешил, не отводил глаз от балтийского шторма, целовал, успокаивал, сдерживаясь сколько мог и останавливая ее.

И сорвался в последний момент, не удержавшись на этой грани неторопливой муки!

— Ива-а-ан!! — прокричала сладкую песню мужского триумфа Сашка.

Они лежали на боку, лицами друг к другу, что-то рассказывая шепотом, смеясь. Где-то вдали запела мелодия. Иван поцеловал Сашку быстро и нежно в губы.

— Это мой, — сказал он."

"Встал с кровати, нагнулся, еще раз чмокнул ее и пошел в кухню. Сашка услышала, как он там тихо чертыхнулся, и улыбнулась — поиски в куче одежды телефона не дали мгновенного результата.