Девушка с кулоном на шее

– А вы думали, я с вами на пороге балакать стану? – довольный произведенным эффектом, заявил хозяин. – Проходьте в куфню, чаевничать будем.

– Почаевничаем, дед, – торопливо произнес Гуров. – Только вот с человеком поговорю, и сразу к тебе на чай. Дверь открой.

– Чавой? Говори громче, я глухой, как пробка, – повышая голос, сообщил старикашка.

– Дверь открой, говорю, мне с человеком пообщаться нужно. – Гуров вынужден был тоже повысить голос.

– Ничего не выйдет, милок, – радостно заявил дед. – Теперича ты на четверть часа мой заложник, – и захихикал реденьким смехом.

– Что значит, «заложник», – не понял Лев, и он уже начал сердиться, так как понимал, что подозрительный мужик с лестницы ждать его не станет.

– А то и значит. Замок здесь так отрегулирован, что раньше, чем через пятнадцать минут его никакими силами не откроешь. А то и больше.

– Так, гражданин, прекращайте хулиганить, – включил строгого полицейского Гуров. – Перед вами не пацан с дискотеки, а представитель власти.

– А то я не знаю. Милиционер ты, милок. В звании не ниже подполковника. – Дед наслаждался ситуацией.

– С чего ты это взял? – Поняв, что шанс пообщаться с подозрительным мужиком упущен окончательно, Гуров решил не лезть в бутылку, а попытаться выудить информацию из странного старикана. – Почему милиционер, а не банкир, например?

– Да я вашего брата, мента, за версту чую, – откровенно признался дед. – Сорок лет по лагерям. Да ты не тушуйся, милок, и за мента не серчай. Так уж вышло, что мы с тобой по разные стороны баррикад жизнь прожили. Только я на вас, ментов, зла не держу. Вам ведь тоже несладко приходится. Особенно охранникам в зоне. По сути, они ведь от сидельцев мало чем отличаются. Ну, жрачка у них побогаче, одежка поцивильнее, а небо в клеточку, друзья в полосочку, как у нас, так и у них.

Старик снова захихикал, довольный шуткой. Пока он выдавал свой монолог, Гуров успел рассмотреть его как следует. Ничего особенного дедок из себя не представлял: обычный щуплый старичок лет под девяносто, усохший от времени. Только глаза молодые-молодые и веселые. Искорки в них так и плещутся. Приятный старичок, одним словом. Наколки на руках немного портят вид, а так – все как положено. «Интересно, откуда у такой древности деньги на элитное жилье, да еще с бронированной дверью?» – успел подумать Лев, а старик, будто мысли его прочитал, душевненько так сообщает:

– На хоромы не смотри, это брата моего. Он вот уж десять годков в Московской думе заседает. Когда тоска по малой родине сердце защемит, сюда летит. Водки наберет, мужиков из отчего дома на автобусе притащит и сидит на кухне, из граненых стаканов беленькую глохчет. Потоскует по прежней жизни и снова в Москву, законы принимать. А я здесь навроде как сторож.