Девушка с Косой

Как я и предположил — порталом решили не пользоваться, каждая капля скверны на счету.

Вот и получилось, что наша маленькая Смерть со своей косой ехала к «клиенту» на обычной электричке. Такими темпами, глядишь и постучаться придется…

Ириска

По дороге Микаэль рассказывал мне подробности и выдавал последние инструкции. А я ежилась и старалась заранее не впадать в панику. Дело в том, что я как могла, прятала от Мика в самую глубину сознания один странный факт: ну не получалось у меня не пропускать души через себя! Не потому что я упрямилась и не следовала его инструкциям, а потому… что инстинкт оказался сильнее. И он во весь голос вопил — так ПРАВИЛЬНО! Так НАДО!

У меня вообще на миссиях включался какой-то аварийный режим, я даже сама не всегда могла объяснить, почему действую так, а не иначе. Но, главное, всегда правильно, если судить по результату.

Вот только была у всего этого веселья и обратная сторона. Проживать с душой всю ее скверну оказалось… больно. Понятно, душе было гораздо больнее, и я в который раз подумала, что персональный ад есть у каждого. Но и мне доставалось…

А сегодня предстояло вообще нечто жутковатое. Мик как сказал, так у меня коленки и ослабели.

— Сегодня, примерно в одиннадцать сорок пять по местному времени умрет мужчина, хотя скорее дед, у него уже давно были проблемы со здоровьем, причём по его собственной вине, — на мой вопросительный взгляд Мик пояснил, — обычно таких людей называют… антикварами, да? Или коллекционерами… В общем, в коллекции у этого любителя древностей и искусства собралось слишком много вещей, полученных далеко не законным путём.

Мои глаза расширились… надеюсь, это не то, о чем я подумала?!"

"— Нет, самостоятельно он никого не убивал, но из-за его интриг и попыток получить желаемое пострадали а то и погибли даже не десятки, а сотни людей. Да еще и наложились то, что многие «кровавые» предметы сами по себе несут в себе часть скверны предыдущего владельца. У вас такие вещи еще иногда «проклятыми» называют.

— А сколько ему лет? — холодея от неприятного предчувствия, переспросила я.

— По вашим меркам очень много. Девяносто восемь. Даже удивительно, что старик столько протянул… хотя бывает, что скверна не только портит жизнь, но и удерживает душу в загнивающем теле. Как помнишь, с тем псом.

Устный счет никогда не был моим коньком, но тут я справилась, и, облизнув пересохшие губы, уточнила:

— А про блокаду Ленинграда в его биографии что-то есть?

— Есть, — кивнул Мик. — Тогда все и началось, насколько я понял. Этот дед работал на какой-то продовольственной базе, и…

— Понятно, — я уткнулась лбом в холодное стекло и закрыла глаза.

— Я тебе сто раз говорил. Сто раз! Прекрати так делать! — Мик сначала встряхнул меня за плечи, а потом обнял. — Мы выживем.