Девушка с Косой

Еще миг, и меня весьма чувствительно приложили спиной о стену, удерживая при этом на весу. Хорошо, я теть-Марусин ковер с оленями так и не сняла… но шансы содрать его прямо сейчас благодаря весьма энергичным… хм… движениям весьма высоки… а, пофиг, как говорит это синеглазое и лохматое. Я требовательно застонала и обхватила его бедра своими. Быстрее!

Он не услышал мой немой призыв, наоборот, перестал спешить. Зубами закусив выпавшую из причёски прядь моих волос, он медленно-медленно вошел в меня, одной рукой поддерживая на весу под ягодицы, а другой — довольно требовательно притягивая к себе за талию.

— Не фони, и так всему городу слышно, — вдруг зашептал он мне на ухо, — сама же понима-ешь, — запнулся, когда я качнула ягодицами, — если я сделаю как этого хочешь ты, завтра не встанешь.

Это он мне польстил — насчет понимания чего бы то ни было. У меня к этому моменту не просто в голове — во всем теле победил один большой гормон и ему все было абсолютно пофиг, кроме одного — хочу сию секунду! Какой-то могучий инстинкт неожиданно пробудился, когда его совсем не ждали, и инстинкт этот четко знал, что надо делать. А я и не пыталась спорить, так что снова потянулась к мужчине, застонала, потерлась об него всем телом, и одновременно насадилась на него еще глубже.

— Р-разговоры потом, — мурлыкнул инстинкт прямо ему в губы. — Ты мой!

— Да ради всех богов! — взрыкнул он, и я наконец, получила, что хотела последние минуты две… пять… а-а… всю жизнь!

Каждый его резкий толчок отдавался внутри таким невозможно-острым удовольствием, что я уже даже не стонала — вскрикивала, двигаясь навстречу, жадно целуя и покусывая то колючий подбородок, то бьющуюся у основания шеи тонкую жилку, то… В какой-то момент я почувствовала, что его внутреннее рассудочное сопротивление, которое мне, оказывается, очень мешало, окончательно исчезло, растворилось. И теперь он сгорал от нетерпения и удовольствия не меньше, чем я, потеряв способность не только говорить связно, но и думать.

Он был невозможно гладкий и горячий везде, куда доставали мои руки. А мне хотелось сразу всего — и полноты упругих ягодиц в ладонях, и тонких розовых полосок на его спине от моих ногтей, и его губ на моей груди…"

"Ритмичные движения казались мне живительными волнам, что с каждым толчком накрывали с головой, возвращая в тело жизнь и силы. Но чем лучше я себя чувствовала, тем большего мне хотелось. И, что удивительно, похоже, я была не одинока в своей жажде.

Огромное тело, прижимающее меня к стене, в очередной раз вздрогнуло, а рука, удерживающая меня на весу, сжалась, чуть грубовато лаская ягодицы, притягивая меня к нему с такой силой, что я застонала громче.