Девушка без репутации (СИ)

— Девочка моя! Лесюшка! Цветочек небесный!

Все еще не решаясь пошевелиться, Алесия осторожно скосила глаза. У нее на груди заливалась слезами старушка, чьи слова постепенно переходили в бессвязное бормотание. Несмотря на более-менее опрятную одежду, пахло от пожилой женщины неприятно. Потом и старостью.

С другой стороны, попахивало в этом мире от всех. Потому что одежда хоть и менялась, но гигиена в основном заключалась в обтирании тряпочками. Просто к собственному запаху и запаху окружающих девушка успела привыкнуть.

— Ну-ну, все хорошо.

Преодолевая брезгливость, она подняла руку и погладила старушку по спине. Та шумно шмыгнула носом и уткнулась в протянутый Лайоном платок.

Алес, за это время, успела разглядеть ее получше. На вид Эмми можно было дать лет семьдесят. Лицо и руки изрезаны ниточками глубоких морщин. Нет половины зубов. Из-под черного платка выбилась седая прядь. А в выцветших глазах светится такая любовь, что девушке даже стало неловко. Ведь для нее эта старушка была по сути чужой.

Только вот показывать этого никак нельзя.

— Эмми, милая. Ну вот, я здесь. Только не надо плакать.

Пожилая женщина всхлипнула, пытаясь подавить рыдания.

— Д-дык, я и н-не… — она ожесточенно протерла глаза. — Не уберегла мою кровиночку-у-у! Я к-как узнала, что энтот выпхвостень сотворил, чуть руки на с-себя не наложила-а-а. Токма как бы я смогла уйти, зная, что цветочек мой на меня серча-а-ает…

Алесия взглянула на Лайона, но тот лишь виновато пожал плечами. В душе шевельнулось раздражение. Тоже мне, устроитель сюрпризов, блин. Но бабульку как-то надо успокаивать, в ее возрасте и сердце может прихватить. А скорую только через несколько веков дождешься.

— Хватит, не плачь. Твой цветочек не только не серчает, но и понимает, что ты во всем была права.

Старушка икнула и замолчала, будто ее выключили. Алес почувствовала, что можно рискнуть, и попытаться закрепить успех.

— Просто поняла я это не сразу, а потом мне было совестно показаться тебе на глаза.

Эмми всплеснула руками

— Оох, да что ты такое говоришь, Лесюшка! Я ж тебя с малых годков вынянчила. И то, сама дура старая виновата. Надо было тебя уговаривать, а я не сдержалась, сразу к батюшке твоему пошла. Больно уж не по нутру мне, тот вупырь пустоглазый пришелся. Как чуяло сердце, ждать от него беды. А ты ведь и слушать ничего не хотела — «люблю, мол».

Алесия навострила уши. А старушку было уже не остановить.

— Ты же, чистая душа, любые слова всегда брала на веру. И подумать не могла, что кто-то о чувствах сердечных станет врать. Я ж думала, может хоть батюшка твой, светлая ему память, на ум тебя наставит. А ты разобиделась вся, влетела ко мне в комнатушку, говоришь — «предательница, мол, как ты могла!».