Девушка, которая застряла в паутине

Помогало не слишком хорошо, и под конец он встал, полный решимости сделать что-нибудь путное: почему бы, например, не почитать о промышленном шпионаже или, что еще лучше, набросать альтернативный план финансирования «Миллениума»? Он оделся, уселся за компьютер и стал проверять почту.

Там в основном была, как обычно, разная чушь – правда, несколько писем придали ему немного сил. В них содержались слова поддержки в преддверии битвы с «Сернер» от Кристера, Малин, Андрея Зандера и Харриет Вангер, и он ответил на эти письма с большей жаждой борьбы, чем на самом деле испытывал. Затем Микаэль, без всякой надежды, проверил ящик Лисбет. И просиял: она ответила! Впервые за целую вечность подала признаки жизни:

Интеллект Бальдера вовсе не искусственный. А как в настоящее время обстоит дело с твоим собственным?

И что произойдет, Блумквист, если мы создадим машину, которая будет слегка шустрее нас самих?

Микаэль улыбнулся, вспоминая их последнюю встречу за чашкой кофе в кафе на Сант-Паульсгатан, и поэтому не сразу сообразил, что в ее привете содержится два вопроса, и в первом из них – маленькой научной подколке – присутствует, к сожалению, чуточка правды. В опубликованном им за последнее время в журнале действительно не хватало интеллекта и истинного фактора новизны. Как и многие другие журналисты, он просто работал, используя опробованные приемы и формулировки. Но тут уже ничего не поделаешь, поэтому ему больше захотелось поразмышлять над вторым вопросом Лисбет, над ее маленькой загадкой – и, прежде всего, не потому, что она его особенно заинтересовала, а поскольку ему захотелось написать в ответ что-нибудь остроумное.

«Если мы создадим машину, которая будет шустрее нас самих, – думал Блумквист, – что же произойдет?» Он пошел на кухню, открыл бутылку минеральной воды и сел за кухонный стол. Этажом ниже довольно сильно кашляла фру Гемер, а где-то вдали, посреди городской суеты и бури, завывала сирена «Скорой помощи». «Да, – ответил он сам себе, – тогда мы получим машину, способную делать те же умные штуки, что и мы, плюс еще немного, например…» Микаэль громко захохотал, уловив самую соль вопроса. Такая машина должна также уметь создавать нечто более умное, чем она сама, поскольку ее-то сумели создать мы, – и что же тогда произойдет? Конечно: новая машина сможет делать нечто более умное, то же произойдет со следующей машиной, и следующей, и следующей, и вскоре создатель всего этого – сам человек – станет для последнего компьютера не более интересным, чем маленькие белые мышки. Мы достигнем интеллектуального взрыва, не поддающегося контролю; получится, как в фильмах «Матрица».