Девушка, которая застряла в паутине

Может, Микаэль нашел какое-нибудь более приятное занятие? Зандер не принадлежал к любителям беспокоить людей понапрасну, и больше всего ему не хотелось беспокоить Блумквиста.

Он продолжил работу, но, как ни старался, ничего не выходило. Формулировки никак не давались, и примерно через час Андрей решил сделать перерыв и выйти на улицу. Поэтому он прибрал у себя на письменном столе и еще раз проверил, что все до единого слова в шифрованном канале связи стерты. Затем он окликнул Эмиля Грандена, единственного человека, остававшегося в редакции, кроме самого Андрея.

Эмиль Гранден был, в общем-то, вполне нормальным коллегой. Ему стукнуло тридцать восемь лет, он уже имел опыт работы в новостных программах канала ТВ4 и в прошлом году получил Большую журналистскую премию как «Разоблачитель года». Однако Андрею все-таки казалось – хоть он и пытался побороть в себе это ощущение, – что Эмиль держится напыщенно и высокомерно, по крайней мере, по отношению к такому молодому временному сотруднику, как он.

– Пойду пройдусь, – произнес Зандер.

Эмиль посмотрел на него так, будто забыл ему что-то сказать. Потом, немного помедлив, ответил:

Андрей почувствовал себя в этот момент довольно несчастным, сам толком не понимая, почему. Возможно, в этом было повинно надменное отношение Эмиля, но, скорее всего, это главным образом из-за статьи о продавце произведений искусства. Почему она давалась ему с таким трудом? Наверняка потому, что больше всего ему хотелось помогать Микаэлю с историей Бальдера. Все остальное казалось второстепенным. К тому же Андрей чувствовал себя трусливым идиотом. Почему он не позволил Микаэлю посмотреть то, что уже написал? Никто не умел, как Блумквист, несколькими исправлениями поднять репортаж на другой уровень… Ну и ладно, черт с нею. Завтра он, Андрей, посмотрит на статью свежим взглядом и тогда даст почитать Микаэлю, какой бы плохой она ни получилась.

Зандер закрыл дверь в редакцию и направился к лифту. В следующее мгновение он вздрогнул. Чуть ниже на лестнице разворачивалась драма. Поначалу ему было трудно разобраться, в чем дело. Но какой-то худощавый человек с запавшими глазами явно приставал к красивой женщине. Андрей застыл в оцепенении. Он всегда испытывал отвращение к насилию. С тех самых пор, как его родителей убили в Сараево, он стал до нелепости легко пуглив и ненавидел драки. Но сейчас Зандер понял: на карту поставлено его уважение к себе. Одно дело – сбежать самому, а совсем другое – бросить в опасности ближнего. Поэтому он побежал вниз с криком: «Прекратите, отпустите ее!», что, похоже, оказалось роковой ошибкой.

Парень с запавшими глазами, выхватив нож, забормотал что-то по-английски, и у Андрея стали подкашиваться ноги.