Девушка, которая застряла в паутине

Матерью оказалась Ханна Бальдер. Она понравилась Форсбергу еще тогда, когда он увидел ее в фильме «Мятежники»; он помнил ее бедра и длинные ноги, и хотя она несколько постарела, но по-прежнему была привлекательной. Кроме того, ее теперешний муж – явно мерзавец, и Эйнар изо всех сил старался казаться компетентным и скромно очаровательным, и ему почти сразу представилась возможность проявить решительность, чем он особенно гордился.

Сын с откровенно безумным выражением принялся рисовать черно-белые кубики, и Эйнар сразу понял: нездоровое поведение. Дети-аутисты легко впадают в такую деструктивную поведенческую персеверацию, и он настоял на том, чтобы мальчик прекратил рисовать. Правда, приказ восприняли, вопреки его надеждам, без особой благодарности. Тем не менее он почувствовал себя способным действовать по-мужски и собирался было похвалить Ханну за «Мятежников», раз уж владел инициативой. Но потом посчитал, что случай все-таки неподходящий. Возможно, это было ошибкой.

– Форсберг слушает, – светски ответил он.

– Алло, – произнесла она.

В ее голосе чувствовалось отчаяние и злость. Но он не понял, в чем дело.

– Август, – проговорила она. – Август…

– Он не желает ничего делать, кроме как рисовать шахматные клетки. Но вы ему это запретили.

– Да, да, это навязчивое поведение. Но успокойтесь…

– Как, черт возьми, я могу успокоиться?

– Мальчику необходимо ваше спокойствие.

– Но я не справляюсь. Он кричит и отбивается. Вы говорили, что сможете помочь.

– Да, – произнес Эйнар, поначалу с некоторым сомнением. Затем он просиял, словно одержал какую-то победу. – Безусловно, само собой. Я прослежу за тем, чтобы ему предоставили место у нас в центре «'Oдин».

– Но это не будет предательством с моей стороны?

– Напротив, вы просто пойдете навстречу его потребностям, а я лично прослежу за тем, чтобы вам разрешили навещать его сколько угодно.

– Наверное, это все-таки лучший выход…

– Я совершенно убежден в этом.

– Вы приедете прямо сейчас?

– Буду там, как только смогу добраться, – ответил Форсберг, подумав, что прежде всего надо немного привести себя в порядок. Затем он на всякий случай добавил: – Я сказал, что вы мне очень понравились в «Мятежниках»?…

Уве Левин не удивился тому, что Уильям Борг уже ждал его в ресторане «Стурехоф», и еще меньше удивился тому, что тот заказал самое дорогое из имевшегося в меню: морской язык а-ля Меньер и бокал «Пуйи Фюме». Журналисты обычно не упускали случая, когда он приглашал их на ланч. Зато удивительным показалось то, что Уильям взял инициативу на себя так, будто деньги и власть находились в его руках, и это рассердило Уве. Зачем он сболтнул про повышение зарплаты? Ему следовало бы держать Уильяма в напряжении, чтобы тот сидел и покрывался потом.