Девушка, которая застряла в паутине

Он как раз тогда утратил право опеки над Августом…

– Два года назад, Франс бродил вокруг, как тень, и винил самого себя. Тем не менее бросить научную деятельность он не мог. Он набросился на работу так, будто кроме нее у него в жизни ничего не осталось, и поэтому я организовала ему нескольких ассистентов, чтобы они его немного разгрузили. Я выделила своих лучших студентов, хотя, конечно, знала, что они не святые. Однако они были амбициозны, талантливы и буквально боготворили Бальдера, и все казалось обнадеживающим. Но потом…

– Он получил доказательство черным по белому, когда в августе прошлого года в американское патентное бюро поступила заявка на патент от «TrueGames». Там были скопированы и записаны все уникальные части его технологии, и поначалу ребята, разумеется, подозревали, что их компьютеры хакнули. Сама я сразу отнеслась к этому скептически. Я ведь знала, на каком высоком уровне Бальдер все зашифровывал. Но поскольку любые другие объяснения казались невозможными, это стало отправной точкой, и какое-то время в хакерское вторжение, пожалуй, верил даже Франс. Но это, конечно, были глупости.

– Что вы говорите? – взволнованно воскликнул Микаэль. – Ведь вторжение в компьютеры подтвердили эксперты.

– Подтвердил какой-то идиот из Радиотехнического центра, которому хотелось показать свою значительность. Для Франса же это был лишь способ защитить своих парней, хотя боюсь, что на самом деле не только это. Я подозреваю, что ему к тому же хотелось поиграть в детектива. Как он мог быть так глуп! Понимаете…

Фарах поглубже вдохнула.

– Да? – произнес Микаэль.

– Недели две назад я обо всем узнала. Франс с маленьким Августом ужинали у меня, и я сразу почувствовала, что Франс хочет поделиться чем-то важным. Это прямо висело в воздухе, и уже после первых бокалов он попросил меня убрать мобильный телефон и говорить шепотом. Должна признаться, что поначалу я в основном возмущалась. Он снова завел песню о гениальном молодом хакере…

– О гениальном хакере? – уточнил Микаэль, стараясь, чтобы голос его звучал бесстрастно.

– О некоей девице. Он говорил о ней так много, что буквально просверлил мне в голове дырку. Не стану вас этим утомлять, но речь идет о девице, которая откуда ни возьмись появилась у него на лекции и болтала там о понятии сингулярности.

Фарах погрузилась в свои мысли.

– Ну… собственно говоря, это не имеет никакого отношения к делу, – ответила она наконец. – Но понятие «технологическая сингулярность» заимствовано из гравитационной сингулярности.

– Как я обычно говорю, сердце тьмы – то, что находится в глубине черных дыр и является конечной станцией всех наших познаний о Вселенной. Возможно, оттуда даже есть выходы в другие миры и эпохи.