Девушка не нашего круга

Был пожар, типография и редакция сгорели.

– Может, кто-то из ваших сотрудников помнит?

– Нет. Никто и ничего, – даже не дослушав вопрос до конца, отрубил редактор.

Становилось ясно: в редакции расследователю ничего не светит – но непонятно было почему. Возможно, вокруг того давнего дела сложилась омерта, в духе сицилийской мафии – заговор молчания? А может, коллега не хочет помогать из вредности или зависти?

Артем попрощался и обескураженно вышел на улицу. Ну, подшивку местной газеты раздобыть можно – в библиотеке наверняка есть. Но он-то уповал не на печатное слово, а на профессиональное содействие, журналистскую солидарность!

Он задал в телефонном навигаторе районную библиотеку. Ответ ему программа выдала бесперебойно – надо вернуться в район гостиницы и главной площади. Молодой человек побрел в указанном направлении, но тут его окликнули. Артем обернулся. К нему подбежала немолодая женщина – он видел ее среди тех, что сидели в редакционной комнате.

Одетая во все черное, с черными с проседью волосами и угольно-черными глазами, женщина походила на уроженку Кавказа. Но изъяснялась по-русски очень чисто, без малейшего акцента. И южная внешность, и грамотная, правильная речь легко объяснялись: в советские времена Юг был тем плавильным котлом, где варились и спекались десятки национальностей: русские, украинцы, армяне, татары, осетины, караимы… Межнациональные браки случались часто, в язык легко вплавлялись чужие слова, во внешность – характерные черты соседей…

– Постойте! – выкрикнула женщина, адресуясь к Артему. – Мне надо с вами поговорить! Только давайте отойдем!

Они довольно быстро – причем женщина пару раз нервно оглядывалась – завернули за угол четырехэтажки, где помещалась редакция. Потом пересекли двор, беспорядочно усаженный тополями. Песочница; горка; мусорные контейнеры; сохнет белье. Миновали еще одну четырехэтажную «хрущобу». Тут женщина еще раз обернулась, ничего предосудительного не выявила и предложила Теме присесть на лавочку на детской площадке. Людей вокруг не видать – дети в школе или детском саду; время алкоголиков, что любят гужеваться по дворам с бутылкой, еще не наступило. А может, у них в городе Казацке имелись иные нычки.

– Вам кто заказал про убийство писать? – слегка задыхаясь, то ли от быстрой ходьбы, то ли от тревоги, вопросила дама.

– Никто не заказывал. Я сам на тему вышел. – Разумеется, не собирался Артем откровенничать со случайной знакомой, почему интересуется давним преступлением.

– Зачем оно вам сдалось?

– Интересно ведь.

– Вы человек молодой и еще не понимаете, с чем связались.

– А что такое?

– Очень серьезные люди в тех убийствах завязаны. Очень.

– А вы откуда знаете?

– Я здесь, в Казацке, с самого рождения живу.