Девушка не нашего круга

Леня сказал ей: «Ты можешь делать по жизни все, что хочешь. У меня даже сейчас достаточно денег, чтобы женщина, которую я люблю, ни в чем не нуждалась. А будет еще больше». Тогда как раз наступило время, когда финансовые вопросы, раньше для советских людей совершенно не существенные, вдруг стали казаться чрезвычайно важными.

Весь первый месяц он не оставлял ее. Перестал ходить в институт, а с научным руководителем и работодателями общался по телефону и через Интернет.

С Леней Наташе никогда не бывало скучно. Он всегда мог рассказать что-то интересное. Вдобавок постоянно приглашал ее в театры. Водил на все премьеры в появившийся тогда первый кинотеатр нового типа, со звуком «Долби-сэрраунд», мягкими креслами и поп-корном, – «Кодак-киномир». Они обошли все возможные столичные музеи, включая музей декоративно-прикладного искусства, и даже съездили в Переделкино к Пастернаку, в Болшево к Цветаевой и в Мелихово к Чехову.

Понемногу Леня ослабил свою опеку и стал отпускать ее одну – погулять и даже встретиться с подругами.

Парень начал оплачивать ее квартиру в Спиридоньевском переулке и перевез туда свои вещи. Учительница из коммуналки всплакнула.

На Новый год, девяносто девятый, он привез Наташу к родным в Камышин и представил как свою невесту.

В июне девяносто девятого – он торопил и настаивал – она вышла за него замуж.

А в апреле двухтысячного родилась Кристина."

"Однако к тому времени Леонид уже окончил свой МИФИ и получил прекрасную работу в Кремниевой Долине, и тех, кто давал рабочую визу ему (и жене), даже не смутила ее беременность, поэтому родившаяся на территории США Кристи с тех пор не только российская, но и американская гражданка.

Свои три года в Америке Леня шутливо окрестил «работой на империалистов». Но помимо того, что он «пахал на дядю Сэма» (еще одно его выражение), ему удалось, как бы между делом, создать чрезвычайно эффективный антивирус. Когда он отправил его тестировать по лабораториям и университетам, сразу посыпались предложения купить его на корню. Сумма начиналась с трех миллионов долларов.

Все эти годы Наталья провела с ним в Силикон-Вэлли [28]. Растила дочку. Учила языки – не только английский, но и испанский. Скучала.

Когда компьютерный гений поделился с нею новостью о том, за сколько хотят приобрести его программу, Наталья вскричала:

– Давай сами будем продавать ее! Создадим компанию, начнем агрессивную рекламу.

– Милая, – мягко улыбнулся Леня, – я ни разу не продавец. Я умею думать и придумывать – но не торговать.

– Торговать буду я!

– Ты прости, конечно, что я напоминаю, но прошлая твоя торговая сессия закончилась в девяносто восьмом году весьма плачевно.

– Это потому, что мы взяли те же самые товары, что все: китайские телевизоры и мониторы.