Девушка не нашего круга

"

"Небольшие сложности и неудобства возникали только с откупориванием, немного не хватало под боком мужчины, чтобы хлопал пробками да подливал – но Наташа и сама в этом искусстве поднаторела, и не звать же ради подобной безделицы садовника или шофера, да и недвусмысленно бы получилось. Вдобавок разговор завязывался такой, что явно не предназначался для чужих ушей – тем более прислуги.

Итак, первой из собеседниц (и, если можно так выразиться, собутыльниц) была Наташа Трипольская, жена компьютерного гения Леонида и мама юной Кристины. И если бы, повторимся, у нашего текста имелись безграничные изобразительные возможности – каковые предоставляет сопереживателю искусство телевидения и кино, – вы без труда узнали бы в ней ту самую неудачливую безнесменшу, у которой на первых страницах нашего повествования отжимал бизнес и деньги провинциальный деловой бандит, а отжал в конечном итоге еще не родившееся дитя.

За прошедшие двадцать лет Наташа, на самый беглый взгляд, изменилась мало: то же ясное и чистое лицо, почти полное отсутствие морщин, стройное, отнюдь не расплывшееся тело. Однако тогда, в самом начале нашего романа, осенью девяносто восьмого, ей было двадцать семь; теперь – сорок семь; дьявольская разница! Только женщины, обремененные большими возможностями и повышенной взыскательностью к себе, знают, сколько усилий и трудов требуется приложить, чтобы хотя бы на беглый взгляд оставаться приблизительно на том же уровне, что в молодости! Сколько достается претерпеть боли, страданий, потратить денег! Сколько физических упражнений, пота на тренажерах и беговой дорожке! Сколько диет, курортов, ванн, массажей!

Однако практически все в человеке, как показала современная практика, поддается усовершенствованию – и только одно недоступно деньгам и усилиям. Это – взгляд. Можно сделать сколь угодно качественную пластику век и втирать антивозрастной крем от морщин – да только сами глаза вряд ли поддадутся улучшению и дрессировке.

И взгляд у Наташи – да, переменился. Он потускнел. В нем не светилось больше того огня и задора, что двадцать лет назад. Укатали сивку крутые горки.

Ведь надо было все эти двадцать лет пробиваться, продираться, строить свою жизнь и судьбу – и вот она, как итог, пьет французское шампанское с коллегой-подчиненной в собственной бане, на собственном участке – а рядом возвышается собственный трехэтажный особняк. Да только ничто не возникает из ниоткуда. И если в чем-то, согласно закону Ломоносова – Лавуазье, прибавляется, то в чем-то и убавляется. В данном случае убавилось блеска во взоре, стал он усталым и пресыщенным. И еще – появилась в уголках губ затаенная, тщательно скрываемая боль.