Девушка на выданье

"

"Реальность, словно удар молнии, пронзила ее мозг, и она расширившимися глазами уставилась на свою служанку.

— Ты ничего не сказала им о том, что вчера случилось? — со страхом спросила она.

— Не беспокойтесь, миледи! — сухо ответила горничная, открывая один из ящиков и вынимая мягкую шаль. — То, что происходит между мужем и женой в их спальне, никого не касается, как я думаю, — добавила она, укутывая шалью плечи своей хозяйки. — Теперь выпейте шоколада, а затем мы посмотрим, что можно сделать с этими темными кругами под вашими глазами.

Проведя большую часть ночи свернувшись в одном из кресел у камина, почти полностью одетая, не сводя глаз с двери смежной комнаты, на случай, если ее муж захочет вернуться и застать ее врасплох, Хелена могла только слабо улыбнуться в ответ.

— Я думаю, что сегодня нам лучше воздержаться от ванны, миледи, — продолжала горничная, доставая из ящика белье и складывая его на оттоманку в ногах кровати. — Чем быстрее вы спуститесь вниз и приступите к своим обязанностям, тем меньше будет сплетен.

Признав рассуждения Фрэн логичными, Хелена залпом допила горячий шоколад и вылезла из постели.

— В тазу вас ждет горячая вода, — сказала горничная, указав на мраморный умывальник, на котором стоял расписанный розами таз и такой же кувшин вместе с личными туалетными принадлежностями Хелены. — А я принесла несколько кусочков льда — холодный компресс очень помогает при опухших глазах, вот увидите.

Меньше чем через двадцать минут благодаря проворному руководству Фрэн ее хозяйка, аккуратно одетая и причесанная, стояла у двери своей спальни, готовая сойти вниз и столкнуться со всем, что бы ее ни ожидало.

Уже зная от служанки, что его светлость еще три часа назад уехал на конюшню, она была намного спокойнее, чем если бы ожидала столкнуться с ним лицом к лицу.

Вчерашнее происшествие оставило ее физически и психически опустошенной.

Едва взглянув на рубиновую сережку, одну из тех, которые были на леди Каммингс на рауте в Кеттлшеме, Маркфильд отшвырнул ее от себя в приступе ярости, не пытаясь даже понять, каким образом она очутилась в спальне Хелены. Несмотря на то, что его оправдания скоро перешли в мольбу о прощении, Хелена зажала руками уши и отказалась слушать его слова; сережку ее соперницы она посчитала последним оскорблением за тот день, который, как ей казалось, состоял из одних оскорблений, следовавших одно за другим. Она ругала себя за то, что дала себя одурачить его обаятельной техникой ухаживания, и поклялась, что это было в последний раз. Что бы он ни говорил и ни делал, она больше не позволит ему одурманить себя поцелуями и объятиями.