Девушка из песни

Или всей жизни.

– Ты нам что-нибудь сыграешь, Вайолет? – поинтересовался один из медбратьев, когда я проходила мимо, крепко сжимая гитарный футляр Миллера.

– Ты заслуживаешь лучшего, Эрик, – пошутила я.

Он рассмеялся, а я продолжила свой путь до конца коридора, в палату Миллера. Маргарита, дежурная медсестра, встретила меня теплой улыбкой.

– Уже поздно, – сказала она. – Завтра важный день.

– Я надолго его не задержу. Но у нас запланирован урок игры на гитаре. Не могу пропустить.

– Не сомневаюсь, – усмехнулась она. – Повеселитесь. Но не слишком.

Я улыбнулась, хотя в груди у меня все сжалось. Нет, не очень-то весело перед такой серьезной операцией. Но Миллер попросил меня вернуться после времени посещения, и я собиралась оставаться рядом так долго, сколько он захочет.

Он сидел на краю кровати, поверх одеяла; он ненавидел беспомощное валяние, и его жутко бесила больничная сорочка. Вместо нее на нем были фланелевые брюки и майка, взгляд задумчивый.

– Привет, – сказала я, садясь рядом с ним и положив футляр с гитарой на колени. Я поцеловала его в щеку, в губы, откинула волосы с глаз. – Думаешь о завтрашнем дне?

– И не только о завтрашнем, но и о следующих, – произнес он. – Если они у меня будут.

– Будут, – с жаром воскликнула я, содрогнувшись от страха.

– Мне не следовало бы так с тобой разговаривать, но…

– Все нормально, – отрезала я. – Мне тоже страшно. Но о тебе позаботятся, и когда все закончится, у тебя начнется новая жизнь.

«У нас у всех».

Миллер открыл футляр и достал гитару.

– Мы это уже проходили. Семь лет назад. В тот день, когда ты спасла меня. Такое ощущение, что прошла целая жизнь.

– Думаю, в тот день ты спас и мою, – ответила я. – Тогда-то я и поняла, что люблю тебя. Довольно большое откровение для тринадцатилетнего подростка. Я не знала, что со всем этим делать.

Миллер повернулся и сел повыше, прислонившись спиной к матрасу.

– Иди сюда. – Он подвинулся, освобождая мне место, и я забралась на кровать, прижавшись спиной к его груди. Он положил гитару мне на колени и вытянул руки по бокам от меня. – Я тоже не знаю, что со всем этим делать. Боюсь словами все только испортить. Я хочу, чтобы ты это прочувствовала, Ви.

Я откинулась на него, и мы соприкоснулись щеками. Я слышала ровный стук его сердца, отбивавшего уверенный такт. Во мне эхом отдались первые ноты нашей песни, а затем к ним присоединился голос Миллера, низкий, хриплый, под тихий перебор гитары.

– Ты знаешь, ты знаешь, как сильно люблю…[16]

Миллер резко оборвал игру и оттолкнул гитару.

Он крепко прижался ко мне всем телом и уткнулся лицом мне в шею.

– Я здесь. – Я держала его, стараясь тоже быть для него якорем, когда кажется, что весь мир разваливается на части. – Ты… боишься?

– Только тебя оставить.

Я закрыла глаза.