Девушка без сердца

Мы же установили достаточно быстро, что как минимум в этом у нас должны возникнуть сомнения. Так кто-то намерен подставить Томаса или сводит с ним счеты? Возможно, это одна версия, а не две.

День убийства. Никого на видеозаписи, но это не значило, что постороннего в квартире не было раньше. Например, за неделю, а быть может, за месяц. Что-то щелкнуло, сложилось, что-то, о чем мы пока не знаем, — и вот результат. Но насколько такой план, каким бы он ни казался фантастическим, вообще осуществим? За месяц подменить какой-то препарат в надежде, что однажды Томас или его жена его примут… или что-то подмешать в продукты… Нет, если бы это был яд, версия была бы состоятельной. Но и речи не шло о яде.

Кто-то мечтает выжить ректора с его места? Да, это возможно, и если учесть, что его позиции в Академии были незыблемы, пожалуй, обвинить его в бессмысленном и жестоком убийстве — способ добиться своего. Но в таком случае этот «кто-то» указывал сам на себя, ведь вряд ли так много бесспорных кандидатов на высшую должность, не так ли?

Или кто-то хотел убрать и самого Томаса, и того, кто гарантированно занял бы его место? Но опять же, все слишком зыбко. Убийство должно преследовать цель и оправдывать средства, а не открывать кому-то одну из вероятных возможностей.

Сколько вопросов, а ответы на них можно и не найти…"

"Мимо нашего стола то и дело со смехом пробегал с воздушным шариком мальчик лет пяти. За ним без успеха пытались угнаться две девочки чуть постарше. Мелкая банда уже два раза чуть не сбила официанта, и менеджер вытягивал шею, пытаясь понять, где сидят их родители. Остальным посетителям дети вроде бы не мешали, мне тоже. Через два столика от нас молодой парень неловко делал девушке предложение: я понимала это по тому, что он протягивал ей кольцо, а она сидела, не то смущенная, не то растерянная. А по соседству с ними пожилая пара что-то рассматривала на планшете и смеялась, накрывая ладони друг друга, и это было трогательно и мило.

Я украдкой посмотрела на Брента. Он трескал свое мясо как ни в чем не бывало, не обращая внимания на то, что происходило вокруг. Наверное, еда была для него священнодействием.

У Брента имелась своя версия… Которая полностью подтверждала вину ректора, но могла гарантировать ему снисхождение. Точнее так: могла бы гарантировать, если бы подобное вообще учитывалось нашим законодательством, но нет. Из зала Суда могли выпустить перепуганную старушку, забившую клюкой робкого грабителя в подворотне, сиделку, которая не была предупреждена об аллергической реакции у своего подопечного… Аффект — такой, какой мог возникнуть у Томаса, если верить раскладкам Брента, мог быть только мотивом, но никак не поводом к снисхождению или тем более к вынесению оправдательного приговора.