Девушка без имени

Узнаваемый набросок – длинные ноги, растрепанные волосы скрывают повернутое вниз лицо, ткань, зажатая в кулаке. Ирина. Иван отбросил ручку и посмотрел на Сергея, пытаясь справиться с краской, бросившейся в лицо.

– Это ж контракт! – возмущенно воскликнул Сережа. – Эх, Ваня, Ваня! Никакого от тебя толку!

Глава 11

Как долго можно просидеть на площади, подкармливая голубей крошками? Может ли повториться один и тот же сон? Как остановить ветер? Иван понимал, что она уедет. Рано или поздно, сегодня или завтра, она пожмет своими непокорными плечами и исчезнет навсегда. Каждый день словно давался ему в долг, в кредит, под проценты и условия, которые никто никогда не озвучивал. Она уходила куда-то, приходила, ничего не объясняя, и только смотрела на Ивана своими странными глазами цвета дремучего елового леса, словно хотела сказать что-то, но не могла. Русалка, лишенная дара речи.

Иван ни о чем не спрашивал. Здесь и сейчас, и ни о чем не думать.

Они сходили пару раз вместе на какие-то выставки, обедали на террасах, укутанных разросшимся диким виноградом, гуляли по вечерам, прислушиваясь к затихающему городу. Безумный, шумный, набитый людьми и нервами город к вечеру пустел, укрывая теплым бархатным одеялом аборигенов Москвы. Серебряная россыпь звезд затмевалась уличным освещением. Ивана не покидало чувство, что все это – только сон, распадающаяся на неясные куски реальность."

"Иногда он злился на Ирину. Особенно когда ее не было рядом и Ивану приходилось смотреть на ее незавершенный портрет, который он отказывался показывать кому-либо. Все кругом считали происходящее ненормальным, а женщину, завладевшую их «оболтусом», опасной. Иван не спорил, он только упоенно работал, ждал Ирину, расстраивался, когда ему приходилось уезжать на встречи без нее.

Таскал ее повсюду.

Одумайся! Она, может быть, сумасшедшая. Может быть, преступница. Тихие и громкие, вкрадчивые и нервические голоса знакомых, друзей и просто сочувствующих взывали к здравому смыслу. Иван, ты же не дурак, в самом деле? Зачем тебе это?

Кончился июнь, и лето стало жарким и душным, и вся пыль, прятавшаяся по закоулкам и дворам, вдруг совершенно обнаглела, повылезала изо всех щелей, налипала на босоножки, пачкала руки и заставляла чуть ли не каждые полчаса приникать к крану с холодной водой, умывать лицо. Горячую воду дали, но в ней совсем не было нужды.

Ирина сказала, что сегодня ее не будет целый день и что, возможно, она не приедет ночевать. Иван не знал, что сказать. Только кивнул и почувствовал острый укол в области сердца, когда за Ириной закрылась дверь. Когда она уходила вот так, Иван чувствовал, что ничего для нее не значит.