Девушка без имени

– Но разве возможно ждать в такой ситуации? – возмутился Иван. – У этого твоего Марка, черт его знает, кто это такой, у него самого есть дети?

– Нет! – кивнула Ирина.

– Ну, тогда он не может понимать, через что тебе пришлось пройти. Бедная моя, бедная. Как же ты молчала? Не представляю, носить в себе такое!

– Так, дамы и господа! Пироги готовы! И я вас уверяю, они горячее не становятся, – крикнула Ирина мама, прислушиваясь к звукам в гостиной. Через несколько минут все они уже сидели за столом в тесной кухне и уплетали пироги. Мама любовалась дочерью и смотрела с интересом на этого странного, но вполне приятного художника, прилетевшего сюда, в Санкт-Петербург, чтобы признаться ее дочери в любви.

Она никогда не одобряла Сашу Ланге, хотя и не могла толком объяснить, что именно с ним не так. Она прожила на этом свете чуть дольше Ирины и знала, что к чему: научилась видеть, за чьими синими глазами прячется несчастье. Ей, вдове, пережившей уже потерю безумно любимого мужа, теперь было видно больше, чем молодым и влюбленным девчонкам. Саша был мальчиком честным, открытым, к тому же красавцем, каких еще поискать. И все же в нем была какая-то буря, неспокойствие. Слишком много было дано ему от природы, слишком молоды они с Ирой были оба. Их любовь – как бурлящая река, она разбивала их о камни, оставляя шрамы.

В глазах этого Ивана Мария Николаевна видела нежность и надежду. В его спокойной улыбке она видела счастье, яркие, жаркие ночи и долгие холодные вечера, проведенные вместе, она видела уютную кухню, спокойные разговоры, планы на лето, видела их детей.

– Ой, Ириша, я же совсем забыла! Тебе же Марк звонил! Он вчера до тебя не смог дозвониться, просил меня передать, чтобы ты перезвонила. Ему нужно что-то у тебя то ли спросить, то ли поручить. Я не поняла.

– Это, наверное, из-за меня! Я же ему звонил, искал тебя! – воскликнул Иван, и в дальнейшие несколько минут Ирина узнала, как именно Иван нашел ее, да еще и так быстро.

– Неужели тебе действительно помогала Наталья?

– Ты представляешь?

– Ну, если ты так любил ее, она не может быть плохой женщиной, – предположила Ирина, набирая номер Марка. Занято.

– Но неврастеничкой все равно – может. Так вот, я, наверное, твоего Марка обеспокоил. Вот он и хочет тебя предупредить.

– Я не могу ему дозвониться. Занято, – пробормотала Ира, снова нажимая кнопку набора. Вернее, сенсор. Кнопки тоже остались в прошлом, вместе с дисковыми телефонами, пейджерами, папиными телеграммами-молниями маме, когда и где ей нужно ждать его на вокзалах с очередных гастролей.

– Разговаривает с кем-то? Перезвони позже.

– А вдруг… вдруг он что-то узнал? – Ирина побледнела и отбросила от себя телефон.

– Что с тобой? – нахмурился Иван.