Девственница Дана

Тогда Назар решил применить старую как мир уловку: – Я просто тебя приласкаю, доверься! Если не захочешь, проникновения не будет!

С таким обещанием он, конечно, переборщил, но и выполнять его не собирался. А Даниэла, кажется, поверила. По крайней мере на ее лице отразилось облегчение.

– Ну, иди сюда… – поманил он ее.

После поставил на колени на кровать рядом с собой и сколько мог целовал без каких-либо агрессивных ласк. Осторожно подключил к процессу руки, снова залез Дане под платье. На этот раз она не возразила. Более того, стала мягкой как пластилин, податливой.

Аккуратно, сантиметр за сантиметром, чтобы Дана снова не подняла панику, Назар поднял ее платье. Все это время не отрывал губ от ее рта. Потом резко разорвал контакт губ, потянул платье вверх. Она подняла руки, позволяя ему избавить ее от черной тряпки. И снова этот непонимающий взгляд, что весь вечер жег ему душу. Назар прижал ее к себе, чтобы не отрезвела в перерыве между поцелуями, не потеряла желания, что он так явственно чувствовал в ней.

У самого внутри все горело, кипело, требовало выхода. Даже рассмотреть Дану без платья не успел. Жаркое тягучее желание требовало мгновенного удовлетворения.

Уложить Дану на лопатки оказалось совсем несложно. Он устроился между ее ног. Продолжая неистово терзать ее губы своими, расстегнул ремень и стянул с ягодиц брюки вместе с боксерами. Его солдат был уже готов, давно готов, отчаянно рвался в бой.

Когда Назар накрыл рукой ее промежность, до сих пор по недоразумению прикрытую шелком нижнего белья, Дана простонала, а потом и вовсе о его руку потерлась. Он отодвинул пальцами шелковую преграду и погладил нежные складочки. Убедившись, что на внутренней их части достаточно влаги, без промедлений упер своего солдата прямо туда. Вогнал его внутрь резко, с нажимом, одновременно вбирая ртом ее крик. Она уперла руки ему в грудь, попыталась увернуться от нового поцелуя. Увернуться он не дал, да и поздно ей уже было уворачиваться.

Молотов дал Дане лишь несколько секунд, потом начал осторожное движение. При каждом толчке ловил ее стоны губами, искренне наслаждался звуками шлепков тела о тело. А когда сладкая тесная плоть почти заставила его взорваться, излился на ее живот, помогая себе рукой. Рухнул сверху, давя ее своим весом. Лишь спустя минуту позволил ей немного высвободиться. Сгреб в охапку, сверху еще ногу положил и замер без движения.

Он бы так и уснул, если бы Дана не начала настойчиво выкручиваться из его рук.

– Ну куда ты! – рыкнул он на нее.

– В ванную… – простонала она, чуть не всхлипывая.

Он нехотя разжал руки, и Дана быстрее молнии исчезла из спальни.

Прошла минута, две, пять, девять, а душ все лился и лился. Хотелось спать, хотелось пить, а еще больше хотелось, чтобы Дана снова оказалась рядом.