Девственница

Ну не работает же он здесь, как раньше работал на моего отца, охранником? Нет, человек, который покупает особняк, точно не может ни на кого работать. Да и Вероника Астафьева вряд ли стала бы встречаться с простым охранником, насколько я ее знаю… Значит, скорее всего дом принадлежит Тагиру? Интересно, на сколько далеко мы уехали от города?

Больше всего меня убивает мысль, что Варвара будет переживать, когда не вернусь. Что она скажет Насте? Что сама подумает про меня? Вдруг решит, что я подстроила все специально, что сбежала, бросив на нее ребенка. Как она поступит? Вдруг отнесет малышку в полицию? Меня колотит от этих мыслей, с каждой минутой воображение рисует все более ужасные картины. Может случиться что угодно, а у меня даже мобильного нет! Я была в таком шоке, что забыла сумочку, и даже не помню где. Может в зале, в момент, когда меня лотом выставили. А может в комнате, где Валиев заставил меня…

Даже мысленно не могу произнести, что он заставил меня сделать. Пошло, грубо, цинично… Но главное, он явно не получил свое. Что мне сделать, чтобы он отпустил меня? Как поступить? Признаться, что девственница? Или попробовать дать ему желаемое? Задушить в себе страхи, неуверенность и сыграть ту, которую он перед собой видит. Опытную, прожженную шалаву. Он уже сто раз дал мне это понять.

Раздается стук в дверь, я пугаюсь, чуть ли не подпрыгиваю на постели. Дверь приоткрывается и в комнату заглядывает довольно молодая женщина в белом халате.

— Здравствуйте, могу я войти? Я приехала осмотреть вашу рану.

— Да… конечно.

Пока обещанный Валиевым врач осматривает мою ногу, в голове крутятся панические мысли. Попросить женщину о помощи. Сказать, что меня привезли сюда против моей воли… Но я слишком хорошо знаю, что такое врачи для бандитов. Прикормленные, полностью купленные. Не зря же прилетела на рассвете, едва позвали. Она не станет мне помогать. Шанса почти нет, а риск того что сильнее разозлю Тагира — велик.

Мне делают укол, после которого дико хочется спать. Выключаюсь, так и не сумев выстроить в голове план действий.

Просыпаюсь на рассвете с четким ощущением, что в комнате не одна. Сон был ужасным, поверхностным, меня все время пробирал озноб, в голове все время крутились тысячи мыслей, я ни на минуту не могла перестать переживать о дочери. Так что скорее мое состояние можно было назвать ночным кошмаром. Ни на секунду не получалось забыть об ужасном положении, в которое я попала.

— Я разбудила вас? — восклицает юный голос. — Пожалуйста, простите…

Приподнявшись на кровати вижу совсем молоденькую девушку, которая держит в руках какую-то одежду.

— Думала тихонько смогу занести вещи…

— Все в порядке. Кто вы? — спрашиваю, охрипшим почему-то голосом. Горло побаливает.