Девственница

Только выглядывая в окно, в которое могла увидеть лишь краешек высокого тополя, могла догадываться что сейчас, день или ночь. Темнело стремительно. Вряд ли тот, кто велел меня похитить, придет ночью… Но что если именно так? Что этому человеку нужно от меня? Месть? Шантаж? Самое ужасное, что понимаю — может быть что угодно.

Ночь между тем все тянулась и тянулась. Казалось, она никогда не кончится. Мне было холодно и одиноко — так одиноко, как никогда в жизни. Наконец я задремала и проснулась от ощущения невероятного, леденящего холода.

Дверь неожиданно распахнулась, в комнату зашел Владимир.

— Пошли, — коротко приказывает, не глядя на меня.

Поднимаюсь, ноги как ватные. Платье мятое, неприятно липнет к телу. Заставляю себя идти за своим тюремщиком.

Мы идем по длинному коридору, затем спускаемся вниз по узкой лестнице. Меня похоже заперли на последнем этаже. Третьем. Частный дом, стараюсь успеть посмотреть в окна, мимо которых проходим. Еще даже не рассвело до конца, куда меня тащат в такую рань? Так страшно, что думать не могу. Машинально обхватываю живот, горло сводит судорога.

— Мне нужно в туалет, — говорю дрожащим голосом в спину Владимира.

— Потерпишь.

— Меня сейчас вырвет! Я беременна!

Тут же начинаю горько сожалеть о том, что это сказала… Ужасно, если Тагир узнает о ребенке вот так… Что если эти люди собираются шантажировать его? Что он сделает? Ох, да ясно что, снесет тут все, к чертям… Но он может быть неосторожен в своей ярости…"

"То ли от этих ужасных мыслей, которые спровоцировало мое разошедшееся воображение, то ли от стресса в целом, перед глазами все начинает плыть. Меня выворачивает прямо на ковер. Владимир разражается ругательствами, я приваливаюсь к стене — дышать стало чуть легче, и я этому рада.

— Тебя тащить, или сама пойдешь? — злобно спрашивает мужчина.

— Сама пойду.

— Двигайся тогда. Тебя ждут.

Мы оказываемся в просторном помещении, видимо это столовая, потому что в центре стоит длинный широкий стол. Шторы опущены, царит полумрак. На столе сервирована какая-то еда, я не приглядываюсь. Мое внимание сконцентрировано на мужчине, восседающем во главе стола. По обе стороны стоят мордовороты с каменным выражением. Замерли на посту.

— А вот и моя гостья, — спокойно произносит мужчина. — Здравствуй, Вилена. Садись.

Я с облегчением падаю на стул, максимально далеко от мужчины. От него веет опасностью, хотя лица и не разглядеть толком. Он не здоровый, обычный, скорее даже худощавый. На нем темная водолазка под горло, волосы зачесаны назад. Он вдруг подается вперед, подставляя лицо тусклому свету свисающего с потолка светильника. Я вздрагиваю.

— Здравствуйте, — произношу наконец. У меня есть много что сказать этому чудовищу, которое почему-то решило притащить меня сюда.