Девственница на замену

Моей и… пятерых женихов — самого Хала, Олдена, Таурлендиила, Голденваля и его супер-пупер-улетного имперачества. Я даже придумала, какое у меня будет платье, и как мы украсим алтарь в Зарикании, где проведем незабываемый медовый месяц. Купаясь в термальных источниках, занимаясь любовью, мечтая и строя грандиозные планы на будущее, которое будет становиться краше с каждым новым днем.

Оставив мои губы мне, чтобы кусала их до боли, Голденваль плавно опустился к шее, покрыл поцелуями пульсирующую венку, переключился на холмы моей груди и довел меня до истошного крика своими ласками моих чувствительных сосков. Выгнувшись дугой, я ногтями впилась в его мощные плечи и расцарапала их до крови. Звучно втянув воздух сквозь плотно стиснутые зубы, алхимик издал глухой рыхлый стон.

— Прости, Владлен, — прошептала я, опомнившись.

— Ничего, детка, заживет, — улыбнулся он и, глядя мне в глаза, языком скользнул вниз по моему животу.

Обрисовал овал вокруг пупка, нанес обжигающие поцелуи на гладкий лобок, закинул мои ноги на свои плечи и присосался к горячим складочкам.

Не знаю, на что рассчитывал Хал, упрямясь, но я не могла ради него отказаться от всех этих мужчин! Каждый из них не просто любил меня, они делились со мной частичками своей души, наполняли меня жизнью, вселяли в меня уверенность.

Запустив пальцы в мужские волосы, я закатила глаза, погружаясь в невесомость блаженства, от которого немели не только ноги, но и мозг.

Я всю жизнь мечтала о крутом мужчине, настоящем рыцаре. Судьба подарила мне пятерых. Да я была бы круглой идиоткой, пойдя на поводу у Халририя!

Вылизывая меня с остервенением, Голденваль погруженным в мои недра языком чертовски головокружительно надавливал на пульсирующие стеночки, всасывая в себя набухшую вершину моего клитора и мои щедрые соки."

"— Ты невероятно вкусная, Вита, — шептал он. — Неповторимая… Непревзойденная…

Я чувствовала не только нарастающее в груди возбуждение, но и сдавливающую рожки корону.

Хихикнув, притянула Голденваля к себе, заставила целовать мои губы и вторгаться в меня — грубо, жестко, пылко. Словно это наш последний секс в жизни.

— Люблю тебя, — шептала ему, наполняемая его вкусом, запахом, энергией. Впитывая в себя его бешеный тестостерон и купаясь в безграничном счастье порочного удовольствия.

Кончив уже четвертый раз за ночь, алхимик упал на спину и с тяжестью переводил дух. Покрытый тонкой пленкой пота, он полотном искусного художника блестел в пламени свечи. Красивый. Глаз не оторвать.

Но мне нельзя задерживаться. Я обещала Кристен поиграть вечером в какую-то настольную игру, которой ее научили другие дети в придворном детском лагере.

Отдышавшись, чмокнула Голденваля в гладко выбритую щеку и принялась одеваться.