Девственница на три дня

И сердце, только что готовое было выпрыгнуть из груди от радости, сжалось с каким-то паршивым и непривычным чувством.

Я притянул ее к себе, запустил руки в копну волос. Хотелось целовать ее, сжать до боли, чтобы принимала решение быстрее, чтобы не накручивала себя, чтобы не томила глупыми отговорками, что рано, мало знакомы."

"К херам это все. Возможно, я не так много знал о ней, но все, что знал, меня более чем устраивало. Даже не так – мне нравилось. Меня тянуло к ней, мне хотелось спрятать ее от всего мира, чтобы была моей не только в эти три дня.

И причина не в охуительном сексе, а в ней.

Пришлось сделать усилие, чтобы остановить себя, не давить на нее. Мне хотелось, чтобы она решила сама. В последний раз решила сама, потому что дальше все решать буду я.

В любом случае сейчас мне было важно, что она скажет. Я отпустил ее из рук, приподнял подбородок, заставив ее на меня посмотреть.

– Я должен уехать… На месяц или чуть больше. Ты хочешь поехать со мной? – спросил прямо.

Мелисса смотрела на меня испуганно. И молчала.

Она молчала, а у меня сжалось сердце. На какое-то мгновение стало немного страшно – вот уж действительно новое чувство. Но мелькнула глупая мысль: а вдруг она скажет «нет»? Вдруг я в ней ошибся и у нее на будущее другие планы. А я был всего лишь неприятной обязанностью.

– Ну же, девочка, – поторопил ее, и…

– Нет… – тихо сказала она.

Твою мать.

Просто, блядь, твою мать!

Я был готов скорее списать это на слуховые галлюцинации, чем на то, что она действительно это сказала.

– Нет? – повторил, всматриваясь в ее глаза, сжал пальцами ее подбородок сильнее, чтобы не отвернулась. – Почему нет? Я тебе не нравлюсь?

– Разумеется, нет…. То есть – да… То есть – ты мне нравишься… – поспешно, путаясь в словах, пробормотала она. – Очень нравишься! И я бы очень хотела поехать…

Ее голос дрогнул, на секунду она спряталась за ресницами, а потом снова взглянула на меня – прямо, открыто и жалобно.

– Но не могу. У меня… – она снова запнулась, – прости, у меня обстоятельства.

Ее взгляд сказал намного больше, чем могли сказать любые слова. Она хочет быть со мной, в этом сомнений не было. Осталось узнать, что это за блядские обстоятельства, которым она позволяет… вернее, хочет позволить нас разлучить.

– Значит так, Мелисса, – отпустив ее подбородок, я провел по нему костяшками пальцев, и она тут же начала ластиться, не желая прерывать этот контакт. – Сейчас ты расскажешь мне все. Абсолютно все. Начиная с детства, заканчивая тем, как ты в это вляпалась. Тебе нужна помощь? Я помогу. Но сначала ты должна сказать правду. Всю правду, поняла меня?

С кем-то другим я бы опасался, что слишком давлю. Но Мелиссе нравилось, когда я бываю жесткой.