Девочки Тора (СИ)

Не знаю, что будет дальше, если я доверюсь Торецкому, но если не доверюсь, практически на сто процентов я уверена в том, что случится беда…

Пора действовать. Бороться за себя и за дочь.

Выхожу из кабинета Тора, забегаю к себе и забираю вещи.

– Максим Константинович, стойте! Подождите меня! – практически бегу к лифту, увидев, что Торецкий уже зашел в кабину.

Он ошпаривает меня темным взглядом, затем поднимает руку и нажимает кнопку, блокирующие двери лифта. Я успеваю забежать в кабину, и только после этого Тор нажимает кнопку первого этажа.

– Я согласна… согласна на вашу помощь, – отдышавшись, поворачиваюсь к Торецкому, и произношу свое решение, глядя в его черные глаза. – Хоть мне не до конца ясны ваши благородные мотивы, я все же хочу рискнуть. Да. Вы правы. Другой возможности у нас Ксюшей может не быть. И я не хочу проверять, закончится ли мое бездействие чем-нибудь летальным. Надеюсь, вы тоже знаете, что делаете, Максим Константинович.

– Безусловно знаю, Аня, – кивает Тор.

Его телефон в руке вдруг оживает. Он поднимает мобильник, затем бросает на меня внимательный взгляд и поворачивает телефон экраном ко мне.

– Служба безопасности аэропорта прислала фотографию. Это ваша дочь?

Смотрю на фото, и сердце сразу начинает колотиться как бешеное, потому что на экране действительно Ксюша рядом с родителями Игоря, и вокруг них полно охраны.

– Отлично, – кивает Тор и убирает телефон. – Значит, едем.

– Я немедленно требую объяснить, что здесь происходит?! Вы нас задержали и не называете причины. Вы изъяли наши телефоны и лишили нас возможности позвонить! По-вашему, это нормально?

Первое, что я слышу, это визгливый голос Ольги Юрьевны. Мы с Торецким приближаемся к помещению службы безопасности аэропорта, где обычно до приезда полиции держат по той или ной причине задержанных пассажиров.

– Тебе не обязательно заходить туда, Аня. Дочку сейчас выведут.

– Что вы делаете?! – снова кричит Ольга Юрьевна. – Немедленно отпустите мою внучку. Я на вас подам в суд. Это дочь моего внука. У нас есть свидетельство о рождении. Мы имеем право…

– Прекратите истерику. Данную девочку объявили в розыск. Так что мы исполняем приказ, – отвечает монотонный мужской голос за закрытой дверью.

– Какой еще розыск?! Кто подал?! Неужели эта дрянь Аня?!

– Моя мама хорошая! – тут же раздается недовольный Ксюшин голосок, от которого у меня на сердце мигом теплеет.

– Ты плохо знаешь свою мать! Вот когда узнаешь…

– У тебя остались еще какие-то сомнения. Аня? – спрашивает меня Торецкий, положив руку на ручку двери.

Отрицательно качаю головой, с трудом сглотнув вязкую слюну, которая, кажется, застряла у меня где-то поперек горла.