Девочки Талера

— Вы думаете, она не обрадуется острову?

Конечно, я не рассказываю Шерхану, как именно собираюсь его подарить. Выложить на песке сердце с именем Доминики, а потом любить ее на этом песке. Еще я с ним своими сексуальными фантазиями не делился!

— А ты как из тюрьмы вышел, чего больше хотел: на моря под пальмы или домой?

Затык. Конечно, не под пальмы. Отвечаю осторожно:

— К своим хотел. К дочке, к ней, к Нике. Но не домой, у меня нет дома. Не было…

Задумываюсь. Это правда, у меня никогда не было настоящего дома. Был совсем недолго, когда со мной жила Доминика. Потом, когда Полька появилась, пускай Ника как няня при ней была, но жила она у меня. И вот когда я ее у Рубана отобрал.

Шерхан снова смотрит, как сквозь голову просвечивает.

— А у нее он был, дом? Дети твои, мужик чужой, страна другая. Какой же это дом, Тимур? Она у тебя сама как из тюрьмы вышла.

— Мой дом — там, где она, — говорю хрипло. — Она и мои дети. Я хочу, чтобы и у нее так…

— Ну слава Богу, — не сводит глаз с меня Шерхан, — доходит помаленьку. Вот только с женщинами так не работает. Ей за тобой таскаться радости мало, ей детей надо растить, пока ты за мамонтами бегаешь, чтобы в зубах их притащить и семейство свое накормить.

И правда, хоть и медленно, но доходит. Дом у моря — это для отдыха, там сейчас моя Ника свою Соньку в гостях принимает. В Эльзасе тоже наездами хорошо, детям там делать нечего. Образование, развивающие школы лучше в мегаполисах.

— Ты должен понять простую вещь, Тимур, — Шерхан встает и начинает мерить кабинет от стены к стене, — они нам детей рожают. И мы за это перед ними в вечном долгу. Вот у тебя двое, и ты теперь не можешь жить как жил, ты живешь с оглядкой на них. Знаешь, что на тебя дети твои смотрят, пример берут. Это такая ответственность сумасшедшая — быть отцом маленьким детям! Еще и двоим сразу…

Теперь я на него смотрю внимательно. Что-то он слишком на взводе. Не понятно… У него вроде один только малой, родился недавно, а дочка уже взрослая.

— Вы так говорите, будто о себе, — вырывается непроизвольно.

— Так о себе, Тимур, о себе в первую очередь, — осматривает он потолок, — а ты думаешь, я так просто на трибуну влез? Мы с женой тут немного промазали…

Он ухмыляется совсем мальчишеской ухмылкой, и меня озаряет.

— Так вас поздравлять можно?

— Можно, — лыбится во всю, — только осторожно. Мои еще не знают. Пока не буду говорить.

— А кто, знаете?

— Откуда? У нас срок пять недель. Но я думаю, пацан.

— А почему говорить не будете? Мне же сказали.

— Да… — Шерхан кривится, у него явно портится настроение, — я тут зятя все стебал, а теперь мне бумерангом прилетело. Не хочется ему давать повод позубоскалить."

"Отношения Шерхана с родней сложные и запутанные, я туда точно лезть не стану. Меньше знаешь, крепче спишь.