Заберу тебя, девочка

– А зачем вам растворимый, если у вас вот тут кофемашина есть? – с любопытством спрашиваю я, кивая на дорого выглядящий агрегат.

– Лекс только растворимый пьет, – ухмыляется Грин. – А Соник наоборот только свое латте, бля, хуятте. Пиздец сноб, да?

И почему-то это звучит так забавно, что я искренне смеюсь.

Грин улыбается мне и весело подмигивает, сразу становясь таким обаятельным, что я невольно вспоминаю Лекса, назвавшего его бабником. У нас бы в универе девочки точно не прошли бы мимо такого парня! А то что он ведет бандитский образ жизни, только добавило бы ему очков.

В отличие от Лекса, у Грина нет этой жуткой ауры, от его взгляда не бегут мурашки, и вообще он вроде такой балагур и простой как песня, но если приглядеться, можно заметить и другое. Жёсткость, которая есть в его темных глазах, шрам на шее, сбитые костяшки широких рук, крепкие бицепсы, явно наработанные не в спортзале, скупость и отточенность движений и какую-то звериную настороженность. Но это все не на поверхности, а где-то там, спрятано под веселыми ухмылками.

Я вдруг понимаю, что он тоже далеко не такой безобидный, каким кажется. В этой тройке вообще нет никого безобидного.

Но зато Грин со мной охотно разговаривает, не делая никаких намеков и не бросая липких взглядов, поэтому я даже пробую осторожно задавать ему вопросы:

– А что вон в том сейфе?

– Оружие, – пожимает Грин плечами, явно не делая из этого тайны.

– А зачем оно вам? – я пытаюсь вытянуть из него как можно больше информации. – Ты же сам говорил, что вы закон не нарушаете.

– Мы – нет, – быстро ухмыляется он. – Обнал не преступление, хоть у рыжего своего спроси.

– Обнал?

– Обналичивание денег.

– А зачем это делать?

– Наличные не проверить, в отличие от счетов, – Грин отвлекается на телефон и разговаривает со мной слегка рассеянно, как будто не особо задумываясь над ответом. – Знаешь, как много с виду приличных организаций пользуется услугами обнальщиков, чтобы уйти от налогов?

– Получается, вы им помогаете нарушать закон, – хмурюсь я. – Это неправильно.

– Давай-давай, еще мораль нам почитай, – фыркает Грин, оторвавшись от мобильника. – Можешь с Лекса начать.

– Ой нет, я не самоубийца, – машу я рукой, непроизвольно кидая взгляд на противоположный угол, где Лекс с Соником копаются в каких-то инструментах. Из-за того, что на мне его куртка, я словно ощущаю Лекса рядом с собой.

Меня окутывает его терпкий, острый запах, которым пахнет подкладка и воротник, и от этого внутри тянет. Томительно, сладко и тревожно.

– С Лексом надо поосторожнее, – соглашается со мной Грин. – Он у нас такой. Не забалуешь.

Я киваю, улыбаюсь, смотрю ему в лицо и хочу что-то сказать, но вдруг дверь базы распахивается.

– Всем привет! – звучит звонкий девчоночий голос.