Девочка-война

— Ты меня не пугай, Демид, — махнул на меня рукой Ян, — где ты в Москве баб видел таких, чтобы у них цены не было, а?

— Видел, — уверенно выдал я.

— Да? И кто же она, сей эксклюзивный экспонат?

— Да хотя бы Агата, — ляпнул я и улыбнулся тому, как сам же выдал себя с головой. Только вот улыбка у меня получилась грустной.

— Я тебя умоляю! — заржал друг и Ромка рассмеялся вслед за ним, — Хочешь, я ей хоть завтра покажу чем славится Ян Аверин, может и ты научишься хоть чему-то полезному, а?

Вспышка гнева прошила меня так стремительно и так неотвратимо, что я даже задохнулся от неожиданности. Вот так, все четко, просто и ясно, но даже тогда я еще продолжал трепыхаться и отрицать очевидное.

— Чувак, — медленно, но хищно растянул я губы в улыбке, — поверь мне, ты этого не хочешь. Ты просто сболтнул, не подумав, какую-то ересь и сейчас выкинешь из головы все эти глупые мыслишки. Ясно?

— До пошел ты в жопу, Демид, — вяло отшутился Ян, но кивнул, странно на меня поглядывая. Да и Рома тоже смотрел с долей жалости, но мне уже было плевать.

— Просто считай, что я тебя предупредил, — сказал я и тут же стал непрозрачно намекать на то, что пора бы уже и по домам расходиться.

Да, вот такие дела, ребята! Жил был хороший мальчик Демид Громов, а потом встретил на своем пути Агату Малиновскую и скис как дерьмо…

Ну, а потом, что вы думаете? Я все-таки не удержал свое тело в четырех стенах. Оделся в защитку, спустился на подземную стоянку, где стоял мой черный спортивный Kawasaki Ninja 1000SX. Я с весны его, как купил, так и не трогал, прокатился-то всего пару раз. Мама очень переживала, что я на этой пуле просто разобьюсь к чертям собачьим. Но сейчас снял чехол, надел шлем, уверенно сел за руль и помчался…к ней.

Я решил тогда, что нам обоим просто нужно хотя бы поговорить, как взрослые люди. Мне необходимо было извиниться перед ней за свой свинский спор, за недостойное мужика поведение и объяснить, что я не хочу с ней враждовать, что не хочу быть пустой разрисованной игрушкой в ее жизни. Это все, что я тогда знал и хотел.

Только вот стоило мне заехать в ее двор, припарковаться и заглушить движок, как под фонарь ее калитки подъехало такси, из которого выпорхнула Агата и тот самый хмырь, с которым она еще днем ушла из института.

Меня тогда как обухом по голове приложило, а сердце в груди заколошматило с такой силой, что проще было его выплюнуть, чем терпеть это агонизирующее трепыхание. Какого черта она шляется с ним? Какого черта, ребята?"

"А потом этот парень подошел к ней и обнял, склоняя голову для поцелуя. Но на это смотреть сил у меня уже не было, и я просто со стоном прикрыл глаза. Думать, представлять — это одно и еще можно хоть как-то пережить.