Девочка-война

Потому что Громов в этом деле был профи, а я что курица с этой странной широкой лыжей на своих корявых ножках. Но! Демид не знает слова «нет» и не приемлет неудач. Он все-таки домучил меня, терпеливо и въедливо объясняя, как именно нужно стоять, ехать и держать баланс тела. И вот уже я качусь сама вдоль склона, исполняя простейшую елочку на заднем канте и восторженно улыбаюсь от уха до уха. Так и пролетело еще два волшебных часа.

Намерзлись, накатались, но остались до неприличия счастливыми и выдвинулись в сторону дома.

— Малинка, а ты же купальник взяла? — вырвал меня из раздумий Демид.

— Что? А, да, взяла. Надеюсь, ты меня в прорубь не потащишь купаться? — улыбнулась я и припала щекой к его плечу.

— Значит насчет проруби ты против. Так-так…Ну хоть в баню со мной сходишь? В настоящую, русскую, с веником, а? Там Сенька, помощник Сан Дмитрича истопить должен был уже к нашему приезду.

— С веником говоришь? — потянула я.

— Ага, — хмыкнул Громов.

— Ну, давай попробуем.

60.2"

"И мы попробовали. Хотя я и жутко стеснялась непонятно чего на первых порах. Но все же прошла в пропаренное жаркое помещение вслед за парнем и разместилась на деревянной полке, блаженно вытягивая ноги и укладывая голову на колени к Демиду. И как же тут было хорошо! Пахло красным апельсином и немного эвкалиптом. И руки парня без конца скользили по моему телу, то и дело задевая краешек купальника, а то и подныривая под него. И эти ласки распаляли меня похлеще жаркой русской бани. Вот так он действовал на меня. Но за черту не заходил, только накручивал меня до невозможности и целовал, прижимая к себе все сильнее и сильнее.

А потом он вел меня передохнуть после горячего пара в зону отдыха, где мы смотрели урывками «Ивана Васильевича» и почти синхронно повторяли за героями фильма, ставшие крылатыми, фразы.

— Лепота!

А дальше пришла пора веников. М-м-м, вот тут-то Громов меня и отходил как следует! От души, знаете ли, да так, что на него у меня сил уже не хватило, хотя и очень хотелось. Да-да, с полки он меня форменно отлепил, осторожно промыл голову, ополоснул с лейки, замотал в простыню, вывел в зону отдыха, а там усадил в кресло, вручив пузатый бокал с клюквенным морсом.

Черт! Это лучшее тридцать первое декабря в моей жизни. А потом я перевела глаза на часы и форменно ужаснулась.

— Дёма! — встрепенулась я.

— Что такое? — испуганно оглянулся он.

— Так уже одиннадцать! Новый год скоро!

— Потерпи немного, я сейчас, — улыбнулся мне тепло и скрылся за дверью парной.

Когда же мы вернулись в дом, то я спешно кинулась сушить волосы и приводить себя в божеский вид.