Девочка-война

Илья у нас не такой хороший, как кажется на первый взгляд, — а потом круто развернулась и пошагала в сторону выходы, не давая мне возможности и слова вставить.

Да уж, прям мексиканские страсти, не иначе. Только вот уже не по мою душу, в моей жизни и так хватает драмы. Куда еще больше?

Закончила с одеванием и потопала вслед за Полиной, но по пути услышала, что в сумке завозился телефон. Пыхтя и чертыхаясь, начала на ходу выискивать его из глубин своей сумки, а когда нашла, уже выходя на широкое институтское крыльцо, тут же приняла вызов и ответила:

— Да, Илья…Да, уже еду к тебе…Да, буду вовремя, до встречи, — и отбила звонок, поднимая глаза и встречаясь со стальным, злым взглядом своего персонального мучителя. Громов, что б ему спалось с кошмарами. И как только угораздило меня так вляпаться?

Кивнула ему, но не получив в ответ ровным счетом ничего, только пожала плечами и двинула в сторону остановки. Ни за что не покажу ему, что его очередной виток холодности и отчужденности меня ранит, словно отравленное лезвие. Шиш ему с маслом, а лучше без.

Только вот всю дорогу до места встречи с Ильей, я, не переставая, в голове крутила все те изменения, что произошли с понедельника с расписным мажором. Он так и продолжал ходить на занятия без привычного металла во всем теле, одетый в неизменные черные водолазки, закрывающие большую часть его татуировок, и вел себя почти примерно, не покатываясь со смеху от каждой шуточки своих закадычных приятелей. Другой Демид, словно поменяли по щелчку пальцев. Было странно, а еще невероятно любопытно, несмотря ни на что, отчего и почему были такие глобальные метаморфозы.

Но мысли эти пришлось силой задвинуть на дальнюю полку сознания, когда я вышла из автобуса и припустила в сторону кафе, где мы частенько встречались с Ильей и друзьями. Сейчас он сидел здесь за столиком у окна один и лениво помешивал сахар в чашке с чаем. Рядом с ним стояла пара и для меня, а еще любимый мною сливочный чизкейк.

Такая забота, а я пришла хладнокровно поставить, между нами, точку. Но разве я виновата, что мое глупое сердце выбрало другого, а не этого милого и доброго парня?

— Привет, — опустилась я на кожаный диванчик напротив парня, на ходу разматывая шарф и снимая вязаную шапку.

— Привет, — кивнул он и тепло мне улыбнулся.

— Спасибо за чай и сладости, — кивнула я на стоящее на столе угощение.

— Если ты пришла меня бросить, то чизкейк съем я, скажем, в качестве утешения, — еще шире улыбнулся Илья, а я замерла как каменное изваяние, не в силах выдавить из себя ни звука, — да брось, Агата, я же не дурак.

И, между нами, воцарилось гробовое молчание, нарушаемое только звуком работающей кофе-машины, да тихими разговорами за другими столами.