Девочка, ты попала

Беркутов поднимается из-за стола, берет пустую тарелку и ставит ее в раковину. Он стоит ко мне спиной, поэтому я не могу видеть выражение его лица, но уверена, Кирилл сказал что-то личное. И это что-то ранило его. Каждая мышца в его теле напрягается и Беркутов напоминает скалу. Неприступную. Обросшую сотней слоев. Но если надколоть один, то следом за ним посыпятся остальные и можно будет увидеть сердцевину.

— А моя мама не готовит, — признаюсь я. Подхожу к нему, тоже ставлю тарелку в раковину и включаю чайник. — Она вообще… — срывается у меня. — Будто забыла, что значит быть матерью.

Теперь и я мрачнею. Сказать по правде, мне жаль маму, но в то же время чертовски обидно, что она позволила отцу сделать из нас вот таких людей. Если обычные дети, когда их обижали, шли к мамам, то я либо рыдала в подушку в одиночестве, либо делилась с Матвеем.

— Зато она жива, — спустя несколько минут добавляет Кирилл. Я перевожу взгляд на него и вижу, что мы будто переступили черту: сделали шаг навстречу друг к другу. Беркутов явно хочет еще что-то сказать, но у меня начинает вибрировать мобильный. Он лежит на столе, поэтому Кир запросто видит там фото Дениса. Его губы изгибаются в кривой ухмылке, мне и самой, если честно, впервые не хочется поднимать трубку."

"— Так любишь его? — неожиданно спрашивает Кирилл. Он смотрит на меня так пристально, будто касается моих плеч, рук, талии. Его взгляд совсем не отталкивающий и не пошлый, какой был в первые дни нашего знакомства. Наоборот, он будто согревает, обещает защищать, подарить надежду на прекрасное будущее. А может, это очередной плод моей фантазии… Ну где я и где Беркутов?

— Мне нужно ответить, — я отвожу взгляд первой, ощущая ком в горле.

— Да, отвечай. Ромео не может ждать, — недовольно хмыкает Кир.

— Ты… — мне кажется, воздуха стало меньше. Я начинаю задыхаться.

Кирилл делает шаг ко мне, наклоняется так близко, что я могу разглядеть маленькую родинку у него на виске. Его теплое дыхание щекочет кожу щек и мои губы. Мне так стыдно, что я не отталкиваю Кирилла сейчас, не требую немедленно уйти. И в тоже время, его внимание пробуждает разные чувства: я ощущаю себя живой.

— Ты мне нравишься, Ди, — обрушивает признание Кирилл. И говорит он это без какой-то неловкости или пафоса, с которым подкатывал ко мне в том же лифте. Его признание простое, легкое. Наверное, именно так Кирилл может вскружить голову любой девушке. Одной фразой забрать её сердце.

— Тебе… пора уже.

— Уверена? — не дает поблажки Беркутов. А я уже ни в чем не уверена. Сегодня он слишком много для меня сделал, пожалуй, столько за три года не сделал Денис.

— Ладно, — вдруг соглашается Кирилл. Телефон перестает звонить, а это значит, что потом Минаев устроит допрос, он не любит, когда я оставляю вызов непринятым.