Девочка, ты попала

Превозмогая страх, я сдерживаю рыдания, которые от отчаяния рвутся наружу. Когда люди не знают, где искать спасения, они плачут, в надежде, что их крик кто-то услышит. Но мой крик никто не сможет услышать, я словно онемевшая чайка, угодившая в сети рыбака. И последняя надежда, что этот кошмар закончится тает так же, как и вера в то, что в этом мужчине было что-то светлое.

Денис поворачивается ко мне спиной, он оглядывает комнату, будто пытается найти чьи-то следы. И в этот момент я из последних сил поднимаюсь на ноги. Бегу на ослабевших ногах в коридор, но не в спальню, а к входной двери. Слышу за спиной голос Дениса, его интонация ледяная, словно голос принадлежит не человеку, а роботу.

Я настолько боюсь, что у меня едва не разрывается перепонки от учащенного пульса. Мои шансы на спасения равносильны шансам слепого котенка найти свою мать. Мама… Интересно, если я умру, она будет плакать? Кто-нибудь вообще будет горевать, если сегодня мое тело даст сбой? Не понимаю, почему я об этом думаю сейчас."

"Хаотично нащупываю ручку от входных дверей, дергаю ее, но она не поддается. В глазах застывают слезы и улыбка Кирилла.

“Ты мне нравишься, Ди”, — звучит его голос, подобно упованию на хороший исход.

“Я всегда буду рядом, обещаю”, — его шепот во время нашей ночи любви, теперь кажется, каким-то прощальным подарком от Всевышнего. По крайней мере, я успела почувствовать себя счастливой, пусть и на короткий срок.

Мужская рука дотрагивается до моего плеча и резво поворачивает. Я встречаюсь со взглядом Дениса и понимаю — он не отступит.

— Держи, — он протягивает мне тряпку, в ответ я качаю голову и пытаюсь отыскать рукой хоть что-то, чтобы послужило мне помощью.

— Держи, — все также мягко просит Денис.

— Все узнают, что ты избил меня, — говорю ему, заглатывая губами воздух.

— Скажи им, что ты упала с лестницы. Окей? — слова так просто слетают с его губ, будто он только что не пытался меня убить. Ни сожаления, Ни раскаяния.

Я открываю рот, чтобы ответить, а он в этот момент запихивает мне проклятую тряпку, не позволяя сомкнуться губам. Пихает так сильно, что я едва сдерживаю рвотные рефлексы. Когда Денис отшвыривает меня к шкафу, приходит четкое сознание — спастись не получится.

Он поднимает руку, сжатую в кулак, что-то грубо говорит, а я уже ничего не слышу… от боли, которая пронзает мое тело, сознание улетучивается.

Мама, так и не пришла ко мне…

Она не нашла меня под горкой.

***

Я щурюсь от света, который режет глаз. Краем уха слышу, что мне наложили на щеку несколько швов. Врач говорит, может остаться шрам. По телу бесконечное количество гематом и ссадин, потребуется не меньше четырех дней, чтобы боль утихла. Кажется, меня привязали к капельнице.