Девочка, ты попала

Зачастую наша жизнь наполнена ничего не значащими фрагментами, мелочью, на которую мы попусту ее растрачиваем. А я итак много упустил.

Веду носом вдоль скулы, пальцами перебираю шелковистые волосы и оставляю нежный поцелуй на щеке.

— Переезжай ко мне, — слова слетают так просто, что я сам поражаюсь этому.

Агата же застывает в моих объятьях и становится похожа на ледышку. Она приподнимает голову, и я отчетливо вижу в ее глазах панику, надежду, что я пошутил и сказанное не более чем мальчишечья прихоть. Однако ответить я не успеваю, потому что снова вибрирует мобильный. Он звонит так настойчиво, что мне уже кажется — приключилась беда.

— Ответь, Матвей, — просит Агата, будто желая отсрочить наш разговор. Мне же важно, что она скажет сейчас, а не кто-то на той линии. Однако Агата отстраняется и слабо машет головой, давая понять, чтобы я не рассчитывал на продолжение разговора.

Мобильный звонит уже по третьему кругу, и я все-таки принимаю вызов.

— Привет, мам. Что-то случилось? Ты в порядке?

В последнее время мама, откровенно говоря подзабила на собственных детей и все больше времени проводит в жалких попытках угодить отцу. Со слов Ди, мать даже сменила прическу, по ее словам, отцу так нравится больше. И жить иначе она явно не планирует, ее устраивает, что муж тиран пытается подмять под себя все — включая, собственных детей. Мама не хочет вырваться. Обрести голос. Найти себя. Ее мир сузился до эгоистичных желаний одного человека. Я перестал понимать женщину, которая меня родила.

— Здравствуй, Матвей. Да, все хорошо, — ее голос, как и всегда, звучит безжизненно. — Я просто звонила Диане, но она ее отвечает.

Опускаю взгляд на наручные часы. Сейчас уже обед, а сестра говорила, что ей ко второй паре. Вчера мы договорились встретиться, так как она хотела рассказать что-то важное. Она говорила так взволнованно, но в тоже время умиротворенно. Впервые за долгое время я слышал ее такой. Ди выглядела… такой счастливой.

— У меня закончились пары, так что я могу заехать к ней. Мы все равно должны встретиться.

— Это было бы прекрасно, — в динамике раздается тяжелый вздох, будто она не решается что-то спросить. — Матвей, ты должен помириться с отцом.

— Пытаешь меня прогнуть? — ядовитая усмешка слетает с губ быстрее, чем я успеваю подумать, но ничуть не жалею об этом. Надоело молчать и делать вид, что так и должно быть.

— Матвей!

— Я не собираюсь идти на попятную и исправлять “твою ошибку” примерным поведением. Если для него важнее деньги, то боюсь нам больше не по пути. Я наберу тебе, когда узнаю, что с Дианой, — сбрасываю вызов и кидаю мобильный на стол. Он чудом не падёт на пол.

Это было жестоко, и отчасти мать не заслужила этих слов, но все же она никогда не выбирала нас.