Девочка стального магната

Его слова возбуждают, ведь в голове сидит романтичная картинка, как он страстно срывает мою одежду и жадно накрывает тело.

Только вот я помню, что в Борисе мало романтики, и его слово, скорее всего, истинная правда.

Уже по приходу домой ахаю, вспоминая, что бросила телефон в урну.

– Борис, я выбросила телефон.

– Да, кому-то сегодня привалит счастье, – снимает он ботинки и проходит сразу в спальню.

Не раздеваясь, ложится на кровать. А я иду за ним, чувствую, как по ноге трется котяра.

– Привет, зверюга. Я уже думала никогда тебя не увижу, – пытаюсь его погладить, но он, как обычно, изворачивается и наклоняет голову, реагируя на мои слова скептически.

Ну да, он не верит. Да я и сама себе не сильно верила, что смогу уехать от Бориса.

После того, как покормила Виктора, я снова иду в спальню. Осматриваю оставленную утром обстановку, понимая, что скучала бы не только без Виктора и Бориса. Я скучала бы по своему дому, который начала облагораживать по своему вкусу. Разместила и передвинула все так, как нравится мне.

Замечаю, что Борис лежит в том же положении, тихонько посапывая.

Во сне его лицо кажется уже не таким суровым, а тело почти ручным. Наверное, это сумасшествие, но я часто наблюдаю за тем, как он отдыхает. Почти не дыша наслаждаюсь этими минутами тихого счастья.

Я медленно обхожу кровать. Принимаюсь тихонько расстегивать пуговицы. В голове нет ничего, кроме мысли сделать сон своего мужчины комфортнее.

Поэтому, стараясь не беспокоить его, снимаю одежду, оставляя только боксеры. Уже отворачиваюсь, складывая по стрелкам черные брюки, как вдруг слышу хриплое:

Я от неловкости закусываю губу, но киваю и делаю, как он просит. Хотя это слово в нашем случае не подходит.

– Теперь сама, – открывает он все-таки глаза и смотрит на моё пылающее от стыда лицо.

– Я хотела в душ, – смотрю я на дверь ванной, потом медленно перевожу взгляд на слегка вздрогнувший член.

– Ты же не пойдешь мыться одетой. Раздевайся. Здесь.

Я облизываю пересохшие губы и опускаю взгляд, чувствуя, как громко об ребра бьется сердце.

Тогда в клубе, несмотря на наказание, мне нравилось танцевать для Бориса. Ощущать его злой, обжигающий взгляд. Даже ту энергетику власти, что давно обвязала моё тело колючей проволокой.

Одно неверное движение и боль. Сладкая. Тягучая. Такая нужная.

И я снова хочу этого взгляда. Не могу видеть на лице любимого равнодушие. Пусть лучше злость, гнев, раздражение. Что угодно, только не каменную глыбу, от которой веет могильным холодом.

Может быть поэтому я так пристрастилась к пучине порока. И с мазохистским удовольствием тону в нем и захлебываюсь собственной страстью.

Ведь именно в такие моменты я вижу его настоящего. С его чудовищной звериной натурой.

И нет, Борис. Я не потерплю другую.