Девочка со свечкой

— Ты уже отдала компромат Федорцову, Инга?

— Это ты влез ко мне в квартиру, а потом преследовал меня в переулке? — Скорее утверждаю, чем спрашиваю я.

Он спокойно кивает, как будто я спросила что-то обыденное, вроде «хочешь кофе?».

— Что ты сделал с Настей? — Губы и язык не слушаются меня, как при анестезии у стоматолога.

— Ничего. — Он переносит вес тела на другую ногу и снова повторяет вопрос. — Где бумаги?

Я лихорадочно соображаю, что делать. Нельзя ему ничего говорить.

— Зачем тебе все это? Ты что, плохо живешь?

— Затем, что не нужно брать чужое. Этому еще мамы детей в песочнице учат.

— А давить на людей и шантажировать, можно?

— Так, веди бизнес честно, и никто шантажировать не будет. Мне стыдиться нечего. — Передо мной внешне знакомый человек, но я его не узнаю. Он холоден, циничен и опасен: я не знаю, чего от него ждать. — Давай по-хорошему, а?

— Настя не хотела по-хорошему. Я повторяю вопрос: что ты с ней сделал?

Он не успевает ответить: где-то в темноте с грохотом упало что-то тяжелое. Роберт поднимается и медленно, как зверь на охоте, идет на источник шума.

Я в это время нервно дергаю руками в разные стороны. Безрезультатно. Шарю глазами по сторонам в поисках чего-нибудь острого. Как назло, вокруг только намытая до блеска плитка. Ни моей обуви, ни сумки.

До меня доносится какая-то непонятная возня. Прищуриваюсь, чтобы лучше разглядеть в полумраке происходящее, но все равно ничего не вижу. Подтягиваю ноги к животу. Господи, только бы выбраться.

В поле моего зрения появляется Костя. Он, согнувшись, тащит Роберта по полу. Оставляет его в углу, где стоят какие-то доски, и подходит ко мне. Снимает со своих ключей брелок-трансформер, щелчком раскладывает лезвие и начинает срезать скотч.

— Ну, как тебе твои богатенькие друзья, Инга? — Усмехается.

— Ты знал, да? — Я растираю запястья. — Ты поэтому приехал сюда?

— Про бумаги? — Он срезает скотч на ногах. — Да, взломал Настину почту и увидел несколько писем с угрозами: стал копать дальше. Я сказал твоему Федорцову, что не остановлюсь в поисках. Веришь или нет, я любил твою сестру.

Пока я тыкалась, как слепой котенок, он играл в свою игру. То посылал мне сообщения, то взломал почту, не удосужившись мне об этом сообщить. Роберт, Костя — отличные у меня друзья.

— Она сделала от тебя аборт, Костя.

Я знаю, что ему будет больно, поэтому и говорю. Чтобы заставить его страдать. Костя замирает и дергает щекой. Пялится в пол. Его плечи напряжены. Я отползаю ближе к стене и не свожу с него глаз. Он поднимает глаза, и мне на мгновение становится его жаль: сколько муки в его взгляде. Но Настю мне жаль гораздо больше. Ее несбывшиеся ожидания, свадьба, планы на будущее.

— Ты врешь, — шепчет он. — Какая же ты жестокая тварь.

— Врешь! — Повышает он голос.